Не отдать ли остаткам флота приказ срочно уходить из системы Карфагена? Преследовать их не будут. И тогда, по крайней мере, спасется хоть кто-то.
Проблема в том, что подобрать с поверхности они не смогут никого, ни одного человека. При таком господстве противника в локальном пространстве это самоубийство. Но сами уйти — смогут наверняка.
Георгий понимал: сейчас настал момент, когда надо спасать уже не людей. Не людей, а цивилизацию.
Но разве такое можно сказать вслух?
Он почти повернулся к связисту, чтобы приказать открыть канал с командиром флагманского крейсера...
...Но не повернулся. Решиться было не так легко.
Ч-черт. Ведь опоздаем же.
И тут на тактическом экране что-то изменилось.
— Ваше превосходительство!.. — это вскрикнул дежурный офицер.
Георгий привстал.
— Корабли Гондваны атакуют друг друга, — сказал пожилой капитан-лейтенант. Почти меланхолично.
Георгий так и остался в неудобной позе, не в силах отвести взгляд от экрана.
Уайт — если это был он — действовал с привычным изяществом. Его люфтгруппы немедленно, в первые десятки секунд, сбили все три излучателя и только после этого построились выпуклой линзой, которую командующий мог мгновенно развернуть в любую сторону. Или превратить в вогнутую. Или... О тактике авианосных боев Георгий знал не так уж много. Он даже не удивился, когда один авианосец вспыхнул, как звезда.
— Вот это да, — сказал капитан-лейтенант.
Звонок. Канал орбитальной связи ожил.
Связист какое-то время возился, настраивая передачу изображения. Конечно... Византийские и гондванские системы не рассчитаны на совместимость друг с другом. Никто в этом не нуждался.
Георгий сел в кресло. Висящее в зале напряжение он ощущал кожей.
А потом экран засветился, и на нем возник человек.
— Я — Виндзор Уайт, командующий особой группой флотов. Надеюсь, что говорю с высшим командованием Византии. Объявляю о переходе на вашу сторону. Готов прибыть к вам на поверхность для переговоров о... — он сглотнул, — о деталях. Я спущусь один. На одиночном боте. Без всяких условий. Прошу указать мне точку для посадки.
Георгий помолчал, вглядываясь.
Да, сейчас Виндзор Уайт уже не выглядел мальчишкой. Если бы Георгий не знал, с кем говорит, он дал бы этому человеку лет сорок пять. Черные круги вокруг ввалившихся глаз...
— Спускайтесь, — сказал Георгий сухо. — На высоте двести вас встретит истребитель. Неприкосновенность обещаю.
Уайт кивнул, и экран погас.
— Связь с самолетом Флавия, — сказал Георгий. — Генерал-лейтенант? Возвращайтесь. Бросайте все и возвращайтесь. У нас новость, которая важнее... чего угодно.
— Георгий, я уже на подлете к точке. Меня там ждут...
— Возвращайтесь, — повторил Георгий. — Вы поймете, почему. Это — мой приказ.
Флавий помедлил. Но кивнул.
— Спасибо, что не расстреляли меня, — сказал Уайт.
— Мы это еще успеем, — сказал Георгий. — На тех фотографиях — ваша семья?
Уайт с трудом кивнул.
— Я не знаю, как Лян это сделал. Пробиться к передатчику дальней связи очень трудно. Он сказал, что я не имею права не знать.
Георгий Навпактос и Аттик Флавий переглянулись.
— Как давно вы узнали?.. — спросил Георгий. — Простите. Как давно это пришло?
Уайт беспомощно пожал плечами.
— Около сорока минут... По-моему. У меня выключилось чувство времени.
— Около сорока минут, — повторил Георгий. — Андроник уже погиб. И города уже погибли. А если бы раньше?
Уайт понял.
— Я не знаю. Было бы глупо оправдываться. Это война. Когда я шел сюда... — он нашел в себе силы усмехнуться. — Мне не хотелось делать то, что они придумали. Но сомнений не было, и бунтовать я не собирался. Я ведь присягу давал, в конце концов...
— Кому? — мягко спросил Аттик Флавий.
Уайт поднял глаза. У него были огромные зрачки.
— Императору... О том, что он не существует, я узнал меньше часа назад. Раньше — только догадывался.
Флавий смотрел куда-то вниз, на матовую поверхность стола.
— Значит, догадывались?..
Уайт свел вместе руки, как будто ему было холодно.
— Да...
— И многие у вас догадываются?
— Я... Я не знаю. Возможно. Думаете, мы про это говорим?..
— А кто вам сказал об этом? Сейчас?
Уайт медлил. Георгий затаил дыхание.