— Ангел?
Маевский кивнул.
— Надо учитывать, что после уничтожения Ангела политическая обстановка окажется очень сложной. Во-первых, есть часть его флота, которая не пошла с ним на Антиохию, а осталась в районе Пандемоса — и я уверен, что это очень существенная часть. С этими людьми придется или договариваться, или воевать. Во-вторых, есть сеть уранитов, которую мы целиком накрыть не можем. С ней тоже придется серьезно возиться. В-третьих, есть множество генералов и просто нобилей, которые успели за эти недели распробовать власть... Скучать не придется. Даже если мы сыграем флотилией Уайта, как тузом из рукава, и разгромим Ангела в сражении — это будет началом настоящих проблем, а не концом.
— Я понимаю, — сказал Георгий. — Но теперь у нас по крайней мере есть шансы. Кстати, приказ о производстве вас в контр-адмиралы я подпишу прямо сегодня.
Маевский повел плечом.
— Стоит ли? Впрочем, делайте как знаете.
— Спасибо... Скажите, а вы жениться никогда не хотели?
Если Маевский удивился вопросу, то не показал этого.
— Никогда.
— А мне иногда кажется, что людям наших занятий это просто необходимо, — сказал Георгий. — Ну, не знаю. Посмотрим.
Аэродром был маленьким — Эрнст Брандт при посадке задел какие-то кусты кормовым винтом своего "хеншеля". Заглушил мотор, тяжело выпрыгнул из кабины. Вдохнул. Стемнело уже основательно. Закат догорал в бесконечной дали тонкой нитью.
Он размял уставшие от штурвала пальцы.
— Господин полковник!.. — человек появился внезапно, выбравшись, оказывается, из-под соседнего самолета. Механик базы, лейтенант лет под тридцать. Его фамилию Эрнст забыл, а имя ему было Годберт.
— Господин полковник... — Годберт помялся. — Вас просили, как приземлитесь — сразу в комнату совещаний. Срочно.
— Прямо срочно? — у Эрнста брови поползли вверх. Вообще-то такие вещи сообщают по радио.
— Да... Там командующий.
Эрнст проглотил ругательство и быстро зашагал по дорожке, которую за неделю существования аэродрома инженеры успели выложить гравием.
В маленьком штабном зальчике горели все лампы, какие только можно было зажечь. Офицеров тут было человек двадцать. Генерал-полковник сидел в самой середине и был очень мрачен; по Эрнсту он едва скользнул взглядом.
А вот человек напротив него...
Беловолосый, высокий, длиннолицый. В черном мундире со знаками различия вице-адмирала космофлота.
Эрнст сразу понял, кто это. Не глядя нашарил стул, сел.
— Я продолжаю, — сказал человек. — С вашими людьми вы можете продавить фронт. Я не сомневаюсь в этом. Можете занять Каракку, или Теофанию, или даже оба эти города. Вы и сейчас продвигаетесь довольно убедительно. По поводу окончания этой операции у вас, вероятно, есть свои соображения, не буду их обсуждать. Но вот что я скажу точно. Ваши силы уже сейчас не те, что были десять дней назад. И силы ваших противников — тем более. Если хотите, я приведу точные цифры и по вам, и по ним. Когда вы выйдете на побережье, бои затухнут. Но не прекратятся. Восставшие генералы тоже хотят жить, а силы, способной их привести к спокойствию, сейчас нет, вот в чем дело... У вас есть предметные основания считать, что Велизарий в ближайшее время вмешается? По-моему, у него просто недостаточно для этого сил... А главным эффектом от ваших действий будет уменьшение числа людей. Способных держать оружие. Это, если угодно, арифметика.
Тиберий Ангел замолчал и протянул руку к стакану с водой.
— Вы считаете, что у нас есть общий враг? — спросил Красовски. Эрнст впервые после перерыва в несколько дней услышал его голос.
Ангел вздохнул.
— А вы так не считаете?.. Учтите, что Негропонти больше нет. Их уничтожили. Вы можете легко это проверить средствами своей разведки... Временные фигуры. Выражаю вам сочувствие, генерал: вы лишились главного врага.
У Красовски сузились глаза.
— Можете предложить мне врага получше, господин адмирал?
Взгляд Ангела был почти веселым.
— Негропонти больше нет, — повторил он. — Остались эти... генералы-наместники. Напуганные и жестокие. Остался космофлот, который я позволю себе пока считать нейтральной силой... И кто остался еще? Вам подсказать?
Красовски молчал.
Ангел сделал шаг вперед (офицеры-варяги подобрались).
— Я просил бы каждого из вас ответить на один вопрос, — сказал Ангел очень четко. — Не вслух ответить. Просто самому себе. Как вы себя поведете, если к вам придут и сообщат, что ваш сын — вот лично ваш — признан достойным посвящения Урану?