Он сделал паузу, оглядывая присутствующих. Как птица.
— ...Вы об этом не думаете. Вы — все — считаете, что главное выиграть битву, а уж с уранитами вы как-нибудь справитесь. Но все наоборот. Уран — это настоящая сила. Огромная, и совершенно чужая. Нечеловеческая. И если она станет на этой планете главной — вот тогда я действительно позавидую тем, кто успел погибнуть в боях.
Красовски уже пришел в себя. Он спокойно смотрел через очки.
— Я так понимаю, что за этим последует некое предложение? — осведомился он.
Ангел кивнул.
— Последует. И вполне очевидное. Ураниты еще не так сильны, чтобы диктовать здесь любые условия. Особенно после прихода космофлота. Вероятно, я был бы на стороне Негропонти... но Негропонти нет. И я пока что не собираюсь воевать — ни за кого. А вот бои, идущие здесь, надо прекратить немедленно. Просто из ресурсных соображений. Нельзя тратить бог весть на что силы, которые могут в ближайшее время пригодиться для более высоких целей, — он улыбнулся. — Ту сторону можно уговорить на перемирие, я уже проверял. У вас есть очень... веские аргументы. Так, может быть, поразмыслим?..
Шесть часов спустя Тиберий Ангел стоял на открытой галерее рядом с Каспаром, жрецом Урана.
Галерея нависала прямо над морем. Слепцы любили простор.
Рябь бежала по воде. А совсем вдали маячил сторожевик с торчащей в небо зениткой.
— Итак, перемирие заключено?
Тиберий поежился от звука пустого голоса.
— Заключено. Красовски дал себя уговорить не сразу, но он же тоже не идиот, чтобы вести бесконечную войну...
Каспар чуть шевельнул складками мантии.
— Значит, вы соблазнили его идеей союза против нас? Против злобных слепцов, желающих поработить мир?
— Именно так.
— Убедительная приманка... Хотя, полагаю, вы говорили с ним искренне.
Тиберий пожал плечами.
— Искренне всегда проще, сами знаете. Я честно поделился с ним частью своих мыслей. Чтобы убедить его заключить перемирие, этого хватило.
— Да, — сказал Каспар. — Искренность в умелых руках может быть страшным оружием. Со мной ведь вы тоже искренни?
Тиберий наклонил голову.
Каспар, конечно, почувствовал движение.
— Из вас получится император, — сказал он.
— Сначала разбить Ангела, — сказал Георгий. — А потом работать с его бывшими подчиненными. Только так. Если попробуем наоборот, провалим вообще все.
— То есть ты предполагаешь ступенчатое наращивание, — сказал Вин. — Сначала уничтожить Ангела и взять Антиохию хоть под какой-то контроль. Потом, опираясь на этот результат, наладить отношения с той частью группы флотов Ангела, которая сейчас базируется на Пандемос — а она очень мощная — и привести ее под свою руку. И потом всеми этими силами ударить по Токугаве...
— Да.
— Да, — повторил Вин. — Ты читал Одзаву, "Алеуты — Цейлон — Красное море"?
— Читал.
— Тогда ты понимаешь, о чем я хочу сказать. Там описана очень похожая маятниковая операция. Успешная. Но Одзава четко указывает на ограничения. Такая цепочка действий может быть только непрерывной. Малейшее промедление — провал.
— Я это понимаю, — сказал Георгий. — И, если честно, надеюсь только на наш общий талант. Никто лучше космических адмиралов не знает, что историю двигают не массы, а люди...
— Или боги, — сказал Вин.
Георгий поднял на него глаза.
— Ты серьезно?
— Почти...
Георгий покачал головой.
— Интересно, каким богам ты молишься, — сказал он.
— Я почти не молюсь, — отозвался Вин. — Но если уж молиться... В такой ситуации, как наша, поможет только Она, — Георгий по тону понял, что последнее слово — с большой буквы.
— Она?
— Рогатая Богиня.
Георгий совершенно неожиданно почувствовал, как по спине бегут мурашки.
— Рогатая...
— Ее не принято называть по имени. Да и имен у нее... слишком много.
— У вас многие в нее верят?
— Все.
Георгий промолчал, и Вин понял это молчание по-своему.
— Все, — повторил он. — "Область бога" есть в душе у каждого рационалиста... впрочем, поклонение богам тоже может быть рациональным.
— И не страшно?
Вин улыбнулся.
— Еще как страшно. Только Кали страшнее. Хотя есть мнение, что Кали — тоже аватара Рогатой... А у тебя есть любимое божество?
— Деметра, — сказал Георгий.