— Как береговой торпедный аппарат, — задумчиво сказал Вин, глядя куда-то в сторону. — Оружие, которое может пригодиться раз в сто лет. И все-таки может... — Он поднял глаза прямо на Георгия — то есть, конечно, на монитор переговорника, посылавший по связи образ. — Еще один пропущенный удар, и у нас больше не будет превосходства в силах, — сказал он.
Георгий нахмурился.
— Может быть, его чем-нибудь отвлечь?
Вин поднял брови.
— Отвлечь?
— Ну...
Вин внимательно смотрел на Георгия.
— То есть ты предлагаешь ударить по планете, — сказал он. — Да. Это их, конечно, отвлечет.
Георгий не смутился.
— Если бы не было другого выхода, я бы это и предложил, — сказал он.
— Если бы не было, — согласился Вин. — Но даже это — не выход. Предположим, ты откроешь с крейсеров огонь по какому-нибудь городу, используя мои авиакрылья как прикрытие. Ты уверен, что Ангел выйдет из-под завесы? Он ведь будет прекрасно понимать — зачем это. Вполне вероятно, что он просто даст тебе отстреляться. А потом вынудит вернуться в прежнюю позицию и уже тогда накроет. И все... Он ведь моральный аспект тоже учитывает, а злодеем будешь ты.
У Георгия дернулась щека.
— Я знаю. Но предложи другую идею. Хоть какую-то. Ты, гений стратегический...
— Я должен еще подумать, — спокойно сказал Вин.
Авианосцев, названных именами слонов-миродержцев, вначале было четыре. Один из них — "Вамана" — был уничтожен самим Вином Уайтом еще при Карфагене. И еще один погиб вот сейчас. Осталось два: "Айравата" и "Кумуда".
Вину вдруг вообразились механические весы. Прозрачные, хрупкие. Застывшие. Почти совсем застывшие, так что наклон в сторону одной из чаш еще незаметен...
Что же, во имя Кали, тут можно сделать?
Вин покосился на свой механический секундомер. Тот лежал, выключенный. Неужели не пригодится больше?..
Итак. Дано: динамическая завеса. Не меньше двух тысяч мелких объектов, на которые посажены легкие (практически одноразовые) орбитальные двигатели и которые наверняка все до единого снабжены разнообразными сюрпризами. Стену они образуют... — Вин покосился на боковой экран, — да, стену они образуют настолько плотную, что пробиться сквозь нее кораблю размером с авианосец невозможно. Даже легкий крейсер не проскочит, если только ему не достанется какое-то особое везение.
Подумаем заново. Завеса плотная, через нее не пройти. Так? Но ведь это зрительное впечатление. Зрительный анализатор — самый громоздкий и капризный из всех, какие у нас только есть. Кто же в Пространстве на него полагается?..
Ответ: да все полагаются. Курсы кораблей, конечно же, вычисляют ординаторы, но задачи им даются почти всегда на основе зрительных впечатлений. Иначе и быть не может. Дорогу-то выбирают люди...
Но что будет, если и при выборе задачи положиться не на зрение, а на математику?
Вин еще раз, внимательнее, посмотрел на боковой экран.
Траектории всех сателлитов, составляющих завесу — вынужденные. Это естественно. И притом управляться они должны одной и той же программой, загруженной во все две тысячи бортовых ординаторов. Иначе в завесе могут возникнуть дыры.
Так-так.
Вин почувствовал холодок внутри: знак, что решение близко.
...Эта программа должна быть такой, чтобы траектории управляемых тел распределялись статистически — как у частиц в максвелловском газе.
И там обязательно должен быть алгоритм хаотизации — чтобы динамика не была слишком предсказуемой.
Скорее всего, даже не один алгоритм, а каскад из двух-трех. Больше — уже вряд ли.
Допустим, что их три... — пальцы Вина уже сами набирали команды на клавиатуре ординатора, предназначенного для навигационных расчетов. Допустим, что их три. Мог Ангел выбрать такой уровень сложности? Да, мог вполне.