Что тогда получается? Оценить примерные значения квазимаксвелловских переменных... несложно. Если их ввести, получится чистая статистическая картинка. Наложение на нее последовательных алгоритмов хаотизации, конечно, сделает движение сателлитов визуально непредсказуемым, но одновременно — в силу особенностей хаотических систем — наверняка приведет к их распаду на дискретные группы. Как раз на три, скорее всего. Ведь искусственно создать полный хаос просто невозможно... И если мы угадали правильно, между этими группами должны быть мгновенные щели. Плавающие, малозаметные, но вычисляемые. И если точно в нужный момент направить корабль в такую щель...
Правда, авианосец там все равно не пройдет.
Вин включил секундомер и сделал окружающим знак, означавший, что его не надо беспокоить, даже если здешнее солнце мгновенно превратится в сверхновую.
Он не отрывался от экрана. По циферблату бежали стрелки. Круг за кругом.
Двенадцать минут прошло в молчании.
Потом Вин отвалился от ординатора и виновато улыбнулся. Щелкнул секундомером, спрятал его в карман. Все замерли. А Вин повернулся к капитану "Айраваты" и отдал совершенно необычную, никогда раньше не звучавшую в бою команду...
Тиберий Ангел сначала даже не понял, что произошло.
Оба авианосца противника оставались на местах. Их сигнатуры мерцали, но это было в пределах погрешности наблюдения, за такой-то завесой.
И когда по внутреннюю сторону этой завесы вдруг распустились веерами чужие авиакрылья, офицеры-тактики группы "Центр" просто не поверили данным на экранах...
Действуя методом исключения, Ангел разобрался в ситуации за несколько секунд. Очевидно, авианосцы противника оказались многокорпусными. Адмирал на той стороне всех перехитрил, решив один из них (а может, и оба) расстыковать. Сквозь щели в завесе пробились не целые корабли, а отдельные корпуса — фактически голые полетные палубы, лишенные двигателей Лангера и заэкранированные от устройств обнаружения как только можно.
Сейчас, конечно, их можно обнаружить, и можно даже сбить...
Но выпустить истребители они уже успели.
Первым взорвался "Эпиметей", оказавшийся ближе всего к облаку истребителей. Вражеский адмирал очень грамотно составил алгоритмы выхода на цели: истребители легко перемещались и концентрировались, нисколько не мешая друг другу. Крейсера прикрытия группы "Центр" вели по ним ураганный, самоубийственный огонь. С каждым десятком секунд атакующая люфтгруппа убывала. Но Ангел уже видел, что это ничего не спасет.
Линкор "Лето" получил сразу от двух истребителей попадание в середину корпуса и разломился пополам; способность к поступательному движению он полностью потерял, зато в его передней части — редкость при космических катастрофах — еще могли остаться живые люди.
Если будет кому их спасать...
Бой продолжался. Все оставшиеся истребители сосредоточились на последнем линкоре — на флагмане, на "Фессалии", смыкаясь вокруг нее сферой. Ее судьба теперь была вопросом секунд...
Все. Вспышка.
— Главные силы противника уничтожены, — доложил Георгию дежурный тактик.
Георгий это видел сам. На фоне воронки, в которую превратился вход в "черную зону", крутился сложный вихрь. Излучение от взрывов трех погибших линкоров пробило "москитную завесу". Теперь оставшихся можно брать голыми руками...
Георгий вызвал Вина.
— Это твоя победа, — сказал он.
Вин будто не слышал.
— Дальше я сам, — добавил Георгий другим тоном. — Теперь у нас точно превосходство. Поясни для меня, в каком состоянии твои авианосцы?..
Вин поморщился.
— "Айравата" остался без люфтгруппы, и похоже, что и без полетных палуб. То есть он превратился в корабль связи. "Кумуда" совершенно цел и имеет полную люфтгруппу — я ее сейчас доукомплектую остатками.
— Здорово, — сказал Георгий.
— Дальше дело за крейсерами, — сказал Вин.
— Вспышки в небе, господин полковник, — доложил унтер.
Эрнст Брандт нехотя оторвался от двигателя. Встал, вышел из ангара на простор. Проморгался.
— Где?
Унтер молча показал пальцем.
Эрнст всмотрелся. Небо было ясным, и посреди лазури вспыхнула как будто звезда.
А вот и еще одна...
Эрнст не стал задавать вопросов. Он и так знал, что никаких официальных сообщений о новом сражении нет. А в том, что это именно сражение, сомнений не оставалось...
— Спасибо, — сказал он унтеру. Тот отсалютовал, повернулся, пошел по своим делам.