— Да.
Велизарий замолчал надолго.
— За то, что я натворил, я отвечу перед богами, — сказал он наконец. — И я, безусловно, не смогу остаться императором после того, как все это кончится. Но пока что у нас у всех есть работа. И мой императорский титул — инструмент для этой работы, который я не намерен пока отбрасывать. Тем не менее я не считаю, что имею моральное право требовать от вас чего-то. — Он еще помолчал. — Мне нужна помощь. Мне нужно несколько человек, в которых я могу быть абсолютно уверен. И я не вправе никому эту роль навязать. Я примерно объяснил вам, в чем дело, если хотите — задавайте вопросы. Любые. Если вы хотите понять, доверять мне или нет.
Собеседник все-таки помедлил. Ничего ж себе. Император тратит лично на него, Макса Рейхенау, время, которое именно сейчас стоит дороже самого редкого металла. Да еще и предлагает задавать любые вопросы...
— Кто уничтожил Антиохию?
— Ураниты.
— Зачем?
— Чтобы скрыть следы своей деятельности.
— Вы хотите сказать, что их вообще не волнуют человеческие потери?
— Я хочу сказать, что они вообще не люди.
— Очень интересно... Но убить-то их можно?
— Можно, — серьезно ответил Велизарий. — И необходимо.
— Понятно... А как с людьми, которые их поддерживали?
— Некоторые из них просто не знали, что творят. А те, которые знали, сейчас по большей части мертвы.
— Удобно... Ваша вечность, но вы ведь знали, кто это. Почему же все-таки вы не вмешались раньше? До того, как... все началось?
— Потому что я боялся, — сказал император.
Макс посмотрел ему в глаза. В спокойные карие глаза.
— Вы ведь боялись не за себя, — сказал он.
Велизарий развел руками.
— Можно сказать и так. Не знаю, насколько это честно... Страх — подлая тварь, он легко маскируется. Да, конечно. Не за себя.
Макс промолчал. Огромная усталость, усугубленная огромной — пусть и невольной — виной... Как с этим живут?
Велизарий, кажется, понял, о чем он думает.
— Как я и предупредил, я хочу понять, насколько могу на вас полагаться...
— Вы — мой император, — сказал Макс.
Велизарий покачал головой.
— Нет, не то. Этого недостаточно... и прежде всего этого недостаточно для меня. Если вы со мной... это одно. Если нет — мы сейчас выйдем из этой каюты, и о разговоре больше никто не узнает. Служите Византии. Это тоже достойно. Я хочу дать вам выбор.
Макс пожал плечами.
— Я с вами, — сказал он. — С кем же мне еще быть?..
Велизарий смотрел на него очень пристально.
— Вы уверены?
— Да.
— Вы готовы принести мне вассальную присягу? Именно мне лично? Не как императору, а как главе дома Каподистрия?
Макс напрягся.
— Готов, — сказал он.
— Это точно император?
Адмирал Бертон выглядел очень уставшим. Алексею было жаль его. Такая ответственность... Они сидели в маленьком салончике на борту "Венизелоса", предназначенном как раз для таких совещаний. Вдвоем. На столике лежал планшет.
— Мы проверили изображение, — сказал Алексей. — Снимков Велизария в архиве достаточно. В пределах нашего разрешения — это он. И даже если это двойник, интересно же, во что с нами играют. Простите, не хотел вторгаться не в свое дело.
— Все в порядке, Алексей... Вы мне помогли. И помогаете... Значит, они предлагают встречу прямо на Пандемосе. Вы со мной пойдете?
Такого предложения Алексей не ожидал. Впрочем... Если подумать — предсказуемо.
— Если считаете целесообразным — конечно, пойду.
— Считаю. Только не забудьте передать Муррею руководство дивизией. Он нас подстрахует.
— Разумеется... А если мы убедимся, что это действительно переговоры, и у императора серьезные намерения? Тогда...
Джеймс Бертон глубоко вздохнул.
— Тогда я активирую канал связи лично с Мятлевым и вызову его сюда. Такая возможность предусмотрена.
— Дай-то бог, — искренне сказал Алексей. — Мы уже убили не меньше трех тысяч человек. Экипаж "Тирпица" плюс мелкие сбитые корабли. Может, этим и обойдется?..
— Алексей, — сказал Бертон. — Я тоже надеюсь, что кончится и обойдется, честное слово. Но прошу вас не забывать, что мы — на войне. На нас военная форма. Даже адмиральская, — он усмехнулся. — Поэтому, если можно, давайте надежды и сожаления... оставим до мира.