— Да.
— Других вариантов вы даже не рассматриваете?
— Не рассматриваю. Я начну их рассматривать, если вы или умрете, или бесповоротно откажетесь. Давить на вас бесполезно. Но хочу напомнить: вы поклялись служить империи на любой должности, какой она потребует. На любой.
Аттик Флавий вздохнул.
— Удивительно, — сказал он. — Никогда не думал, что попаду в подобное положение. Наверное, миллионы людей были бы готовы положить жизнь за то, что вы меня сейчас уговариваете принять.
— Так потому я и предлагаю вам, а не им... Ваша кандидатура идеальна. Пусть новой Византией правит династия Флавиев. Это хороший знак.
— А как вы представляете себе передачу власти?
— Через усыновление. Вашего преемника мы выберем вместе, если я буду жив... а если нет, то вам придется самому. Дальше, возможно, власть опять станет наследственной... и, возможно, это и не страшно. Все же какой-никакой стабилизатор. Хотя я бы не загадывал так далеко.
— А меня вы тоже собираетесь усыновить?
Велизарий улыбнулся.
— Нет. Учитывая, что вы на пятнадцать лет старше меня, это было бы как-то уж очень не по традиции. Я сделаю это простым декретом. Мало кто знает — но по закону такое право у императора есть. Им ни разу со времен Константина Двенадцатого не пользовались. Потому и забыли...
— М-да, — сказал Флавий. — И сколько лет вы от меня хотите?
— Вам еще нет пятидесяти. Так что как минимум лет десять. Потом можете уходить. Если во вкус не войдете...
Флавий ухмыльнулся, показав зубы.
— А вы оставите рядом со мной людей, которые будут следить, чтобы я не слишком "входил во вкус"?
Велизарий тоже улыбнулся.
— Возможно. Посмотрим, как повернется... Вы меня поначалу привлекли, в том числе, как раз полным отсутствием карьерных амбиций. Иначе бы строили свою службу совсем по-другому. А служите вы все-таки уже тридцать лет... Но бывают и чудеса, конечно. Увидим.
— Увидим, — сказал Флавий. — Значит, вот почему вы здесь. А не там.
Велизарий пожал плечами.
— Я не военный специалист. Чему-то, конечно, учился, но не больше. Вряд ли я смогу им помочь — тем, кто сейчас на Пандемосе. И кроме того... Да, вы правы. Послевоенную судьбу империи будут решать совсем не эти люди.
— Очаровательно, — сказал Флавий. — Значит, они — просто ваши инструменты. Для тяжелой, мерзкой, но необходимой работы.
Велизарий еще раз пожал плечами.
— Я глубоко уважаю этих людей, — сказал он. — И Рейхенау, и Уайта... и многих, кого по именам не знаю, конечно же. Если они выполнят свою задачу — это будет невероятно важно для нашего будущего. Неоценимо. Но славы им не достанется.
— Логистика трещит по швам, — сказал адмирал Стратиотик. — Мало того, что выросло наше количество, так мы еще получили технику трех разных производителей с несовместимыми коммуникациями. Инженеры сейчас по горло заняты созданием переходников. Знаю, что мы с этим разберемся, но на нервы действует сильно.
— Как насчет того, чтобы просто предоставить каждому флоту автономность по снабжению? — этот вопрос задал адмирал Музалон, командующий линкорами.
Стратиотик вздохнул.
— Такой вариант снизит нашу управляемость при любом сбое. Резко снизит. Я могу показать вам интендантские раскладки... Не беспокойтесь. Еще сутки, и мы закончим.
— Спасибо, — сказал Рейхенау. — Мне хотелось бы послушать разведку. Что есть у наших противников?
— У них почти не осталось крупных кораблей, — сказал контр-адмирал Маевский. — Но противокосмическая оборона Токугавы очень сильна. Возможно, она самая сильная в мире. Придется повозиться.
Все притихли. На экране зажглась объемная карта Токугавы с обозначенными секторами огня и силовыми щитами. Красные, желтые, синие пересекающиеся линии, эллипсы, конуса...
— Господа, давайте будем бодрее, — сказал адмирал Макензен. — Думаю, что мы сейчас располагаем самым сильным флотом за всю историю.
— Это так, — согласился Рейхенау. — Но взломать оборону Токугавы будет все равно непросто. И особенно непросто будет сделать это без серьезных потерь. Господа, не забывайте: после того, что случилось, позволить себе большие потери мы не можем.
— Мой авианосец, точнее его люфтгруппа, может сбивать беспилотники и мелкие атакующие корабли, — сказал Вин Уайт. — Думаю, что удержать для вас полусферу мы сможем. Только график согласовать надо.
— Спасибо, — сказал Рейхенау. — В возможностях авианосца я не сомневаюсь. Но главных проблем это не решает. Давайте начистоту, господа. Кто считает, что на Токугаве нам нужно высаживаться?