Примерно тогда же выяснилось, что космогация на дистанциях, превышающих 20 световых лет от Земли, принципиально не может быть прямолинейной. Точные измерения показали, что даже свет на таких расстояниях идет не по прямой, а по отрезку сферической спирали. И после нескольких лет работы физиков-теоретиков эти данные привели к новой модели мира.
Еще в XX веке английский астроном Питер Бёрч показал, что нашу Вселенную можно математически уподобить вращающемуся телу, состоящему из густой жидкости. Если вязкость такой жидкости хоть чуть-чуть неравномерна, в ней обязательно образуются отдельные спиральные потоки — как в чашке кофе, в которой размешивают сливки. Так устроен весь космос. Спиральность нашей Галактики является мелким частным проявлением общей закономерности. Есть спирали более низкого порядка. Есть и более высокого. Именно спиральному закону оказалось подчинено распределение в наблюдаемой части Вселенной "светлой" материи, состоящей из электронов, протонов и нейтронов, и "темной", не имеющей никаких наблюдаемых свойств, кроме массы.
Даже приближаться к "континентам" и "островам" темной материи было смертельно опасно. Корабли могли двигаться только в разделяющих их "проливах", где встречались светящиеся объекты — звезды и туманности. Такая Вселенная напоминала лабиринт. Традиционная астрография, составленная по наблюдениям звезд с Земли, не помогала при путешествиях по ней совершенно: большинство объектов с трудом соотносилось с их земными отображениями, а многие были вообще ранее неизвестны. Карты приходилось составлять с нуля.
Кроме всего прочего, для космогации в "проливах" было необходимо отличное владение геометрией Римана — что, в свою очередь, требовало серьезного математического образования. Это быстро породило особую категорию людей: космических офицеров, в которых было что-то от обычных офицеров, а что-то от ученых, но которые сильно отличались и от тех, и от других.
По Касабланкскому договору 2280 года право выхода в Дальний Космос получили только три государства: Византия, Япония и Северный альянс. Еще примерно через век их корабли, пробившись через лабиринты "проливов" между массивами темной материи, вышли на огромное свободное пространство, тянувшееся в рукаве Стрельца на несколько десятков световых лет. Ярких звезд там не было. Зато было много звезд спектрального класса G, к которому относится Солнце. Это пространство получило название Спирального моря.
Первые же исследования Спирального моря показали, что планеты земного типа, вполне пригодные для полного терраформирования, в системах его звезд есть. В единичных количествах — но есть. Это означало, что пространство для человечества наконец открыто. Началась массовая колонизация.
Астрография Спирального моря установилась быстро. Направление в сторону вращения Галактики стали называть востоком, противоположное — западом. Югом называлось направление в сторону ядра Галактики, севером — соответственно, в сторону ее края. Наконец, перпендикулярно плоскости Млечного пути располагалась ось зенит — надир; условный зенит находился в галактическом скоплении Волосы Вероники, надир — в скоплении Скульптора. Такой мир действительно напоминал земной океан, только сторон света в нем было шесть. В системе каждой солнцеподобной звезды обычно удавалось найти в лучшем случае одну пригодную для жизни людей планету, так что расселение требовало непрерывного поиска. И в поиск уходил один корабль за другим. Это было удивительное время — время, когда все силы великих держав уходили на освоение нового Пространства. Казалось, что человечество стало всемогущим.
На западе Спирального моря находились колонии первого государства, начавшего его последовательное освоение — Византийской империи. Уже к концу XXV века здесь были заселены три землеподобные планеты. Вокруг них, как обычно в таких случаях, стали возникать колонии-сателлиты, с небольшим населением и специализированными функциями: сельскохозяйственные планеты, планеты-шахты, планеты-заводы и даже планеты-тюрьмы. Переселение людей с Земли шло стремительно; еще быстрее росло население на новых местах. В начале XXVII века общая численность жителей колоний Византии подошла к десяти миллиардам. На земных имперских территориях людей жило уже меньше.