— Не знаю. Все равно что-то решать будешь не ты... и не я, и не Лакатос, и даже не Вишневецкий. Решения будет принимать только твой дед.
— Ты его не любишь, — сказал Кирилл.
Елена передернулась.
— Ты уверен, что правильно употребляешь это слово?.. Я ничего не хочу сказать плохого о твоем деде, но... Он ведь уже не совсем человек.
Кирилл промолчал. Перед его глазами, как живой, возник граф Александр Негропонти — прозрачная мумия, намертво подключенная к устройствам искусственного жизнеобеспечения. Не совсем человек... Зато он будет жить до двухсот лет, и, скорее всего, даже дольше. Не покидая своего замка. Дорогая плата за долгую жизнь. И за разум.
— Дед — сторонник радикальных мер, — сказал Кирилл.
— Тебя это пугает?
— Меня пугает не это, а неизвестность. — Кирилл поежился. — У деда мозг работает, как квантовый ординатор. Нам такое и не снилось. И при этом — он далеко не всем делится. И вот от этого мне страшно. Я не знаю, какие у него мысли в запасе, какие резервы... и когда он собирается перейти к активным действиям. Дать волю жрецам Урана...
Елена глубоко, не по-женски, затянулась своей сигаретой.
— Но ты же уверен, что он прав. Да?
Кирилл вздохнул.
— Да. Империя на грани развала... причем совершенно чудовищного развала. Взрывного. С такими результатами, каких лучше даже не воображать. Вспомни Вилену, вспомни Мегалополь... По сравнению с тем, что нам грозит... Создание теократического государства — не самая дорогая плата за то, чтобы этого избежать. Честное слово.
Елена молчала.
— Ты ведь знаешь историю... Такое уже было в жизни той Византии, древней... Там пришли христиане — и это спасло империю. Все-таки спасло. Здесь придут ураниты. С теми же последствиями. Но мы выстоим.
Елена молчала. Кирилл поймал направление ее взгляда, посмотрел вниз: между башнями, во тьме, текла многослойная золотая река. Люди...
Стало страшно.
— Старец не допустит взрыва, — сказал Кирилл. — Он же умный. Это же его цель — сделать все без крови. Ну, будем мы все молиться одному богу, ну и что? Может, для культуры так и лучше... А уж для управления — лучше точно. Не мы это открыли.
Елена с сожалением покачала головой.
— Ты не знаешь, какие цели у Старца, — сказала она мягко. — И я не знаю. Мне ничего не остается, как понадеяться, что ты прав... Потому что ни у меня, ни у тебя выбора все равно нет.
Никто из вовлеченных в события людей Бюро и Департамента — ни в Оксиринхе, ни в Тиане, ни в самой Аполлонии — не думал сейчас о событиях в Пространстве.
Или почти никто.
Впрочем, со стороны расположенных в Пространстве вооруженных сил это отношение было симметричным. Группы флотов "Центр" и "Юг" готовились к бою. В постах числового управления, в башнях орудийных установок, в трюмах транспортных кораблей, в кубриках крейсеров и линкоров ни один человек не думал о внутренней политике.
А зря...
— Ложись спать, — сказал Георгий Навпактос.
Андроник Вардан отмахнулся.
— Кофеин пока действует... — он покосился на упаковку таблеток. — Старое средство, почти что библейское... а вот же — помогает. Ты говорил с крейсерами?
Георгий покачал головой.
— Ты меня уже спрашивал про это десять минут назад. На крейсерах все нормально, они висят в готовности номер два, ждут приказа. И линейные крейсера — тоже. А линкорами, я полагаю, ты займешься сам... Поспи.
Андроник тряхнул головой.
— Лучше уж поспать во время боя. Сейчас у меня все время чувство, будто я что-то не доделал...
Георгий усмехнулся.
В чем-то Андроник был прав. Главный парадокс линейных боев в космосе: стратег почти не может повлиять на ход сражения после того, как оно началось. Полноценный космический линкор — это металлическая громадина длиной около километра. Он почти не способен маневрировать в бою: инерция слишком велика, и повороты слишком медленны. Едва ли не единственный вид маневра, доступный такому кораблю во время сражения — увеличение или уменьшение прямолинейного ускорения. Почти вся работа командования происходит до боя: эскадру нужно правильно "нацелить". А потом можно и поспать, в общем-то.
Только вот придется ли группе флотов "Центр" в этой операции вести линейные бои?
Георгий надеялся, что нет. Очень надеялся.
— У нас есть шанс закончить войну, — сказал он.
Андроник вскинулся. Посмотрел с интересом.
— Ты что это вдруг?..
Георгий смутился.
— Не знаю... От недосыпа, наверное. Само выскочило.