Араго сдержанно кивнул. Рудольфу самому было от собственных слов тошно. Он прекрасно понимал, что будет, если современный космический крейсер ударит по Аквиле своей главной батареей. А капитан, надо думать, понимает это еще лучше. Котел бурлящей лавы здесь будет, и впадина в морском дне потом. На месте острова.
— "Зеефогель" возвращается, — сказал лейтенант Георгиос.
Рудольф посмотрел вверх. "Зеефогель". Быстрый тупоносый самолетик-биплан, полчаса назад посланный с крейсера на разведку. Еще минута, и сядет...
Летчик "зеефогеля" был совсем молодым парнем. Он сдвинул на лоб очки и встал перед Араго по стойке "вольно".
— ...Стреляли по мне. То ли из "штайров", то ли из "хевисайдов". Я еле увернулся. Башни накрыты броневыми колпаками. Людей на поверхности нет. Они... — он сглотнул. — Они готовятся к обороне. По всем правилам. По-моему... — он смялся, не договорил.
Араго тоже молчал, задумавшись. Рудольф понимал, что подумать ему сейчас есть о чем. Нынешние океанские крейсера — это, по существу, мониторы. Они предназначены для стрельбы по береговым целям. Причем не сопротивляющимся. Но крепость — она по определению имеет преимущество перед кораблем. Даже если калибры орудий у них равны. А тут и равенства-то никакого нет. Взять Аквилу силами одного "Полиоркета"?.. Безумие. Да, Рудольф знал, что он имеет право отдать такой приказ, и знал, что никогда этого не сделает. Надо их успокоить...
— Господа... Я ничего не понимаю в военном деле. Как раз поэтому вы можете меня... не бояться. Я не буду принимать никаких военных решений без совета с вами, — он выделил слово голосом. — Крепость с нами говорить не хочет. Если контакт не состоится... вы знаете, что будет. Ничего хорошего. Господа офицеры, вы хорошо знаете технические возможности своего корабля. Я их не знаю совсем. Что мы можем сделать? Как нанести по крепости несмертельный удар, показывающий серьезность наших намерений? Может быть, сохраним кому-то жизнь... хотя я в это уже не очень верю. Но попытаться надо. Глядишь, зачтется.
Он умолк.
— Мы уже думали, — сказал лейтенант Георгиос. — Пушки Витицкого...
— Нет, — сказал Араго. — Да, у нас две пушки Витицкого, а у них только одна. Но ширина базы у нее чуть ли не втрое больше, чем у наших. И эффективная дальность — раза в полтора. Мы, конечно, маневренны, и сделать, чтобы они нас не накрыли — можем. А вот нанести им серьезный удар — нет. Это невозможно физически. Если мы выберем такой путь, они скорее в нашей беспомощности убедятся, чем в других качествах. Увы.
— Я понимаю, — сказал Рудольф. — Но это же не все наши боевые средства?
Георгиос покачал головой.
— Остальное предназначено для борьбы с мелкими кораблями. Еще более бесполезно.
— Есть одна идея, — сказал незнакомый офицер тихо.
Рудольф цепко оглядел его. Парень лет двадцати семи; черноволосый, скуластый, уверенный.
— Лейтенант Каратеодори, — представил его Араго. — Наш бортинженер.
— Да... Дело в том, что я недавно проводил инвентаризацию. И вот, у нас в трюме лежат две сейсмоторпеды. Не знаю зачем, но...
Георгиос фыркнул.
— Ошибка снабжения, зачем еще... У нас нет торпедных аппаратов, — объяснил он Рудольфу. — Просто нету. Сейсмоторпеды...
— Извините, — сказал Каратеодори. — Господин советник, вы знаете, что такое сейсмоторпеда? В ней два заряда. Первый — это специальная боеголовка, при взрыве которой возникает эффект Винклера... гм-м... Это квантовый эффект, благодаря которому силикатная кристаллическая решетка на короткое время приобретает свойства жидкости. И в ней тогда очень хорошо распространяется взрывная волна — от второго заряда...
— Вы предлагаете торпедировать скалу? — спросил Рудольф.
— Ну, собственно, да. Крепость мы не разрушим, но это будет... чувствительно. Причем лучше всего, если две торпеды пойдут одновременно. С разных углов.
— Вы намекаете на самолеты, — уронил Араго.
Каратеодори повернулся к нему.
— Да. Маневренности "зеефогелей" хватит для такого финта. И торпеды не слишком тяжелые, они их поднимут.
— А держатели?
— Это можно сделать за полчаса.
"Зеефогели" разошлись над морем и вырулили на цель, скрестив курсы под тупым углом. Буруны от торпед прочертили воду. У подножия скалы вспыхнуло и треснуло. В бинокль было видно, как из башен течет пыль.
Жаль, подумал Рудольф. Красивый замок...