Вишневецкий прокашлялся.
— Мегаполисы Побережья находятся полностью под нашим контролем, — начал он. — Это, собственно, основное. Генерал Аргеад...
Старец поднял руку, и Вишневецкий умолк.
— Уточните, пожалуйста. Группа генерала Аргеада контролирует все Побережье?
— Нет, — устало сказал Вишневецкий. — Все, кроме Нового Алжира.
Так-так, подумал Кирилл. Сейчас последует вопрос: а почему?
— Объясните мне содержание проблемы, — сказал старец после паузы.
Вишневецкий несколько секунд собирался с мыслями.
— Содержание проблемы в том, что генерал Аммон, самопровозглашенный экзарх области Новый Алжир... генералом он, впрочем, тоже провозгласил себя сам... он отказывается подчиниться Аргеаду. Наотрез. Мотивируя это тем, что он тоже наш человек и что генеральское звание и соответствующая должность были ему обещаны... — Вишневецкий оглянулся на уранита. Тот сидел неподвижно.
— Печально, — констатировал старец. — И вы хотите сказать, что заставить его подчиниться невозможно?
— Возможно, но... Для этого придется начать небольшую войну. У него сейчас полноценная боевая дивизия, плюс ресурсы района... Черт! — Вишневецкий не выдержал. — Мы же вообще выступление этого идиота не планировали! Сидел был он себе полковником в крепости и сидел... а не самодеятельностью занимался... А теперь он отказывается принять субординацию, ссылаясь именно на то, что выступил первым!.. — Вишневецкий вновь посмотрел на уранита, теперь уже в упор. — Тиресий, это же ваш человек...
Серый мешок кивнул.
— Так прикажите ему!
Серый мешок развел руками.
— Увы, — голос из-под капюшона звучал странно. — То, что сейчас делает Аммон, никак не нарушает наших с ним договоренностей. Он на это и указал.
— Черт побери! — Вишневецкий просто взорвался. — Я ушам своим не верю! Вы не можете отдать приказ собственному агенту? А сколько хвастались, сколько тайн напускали...
Серый человек слегка повернулся в сторону Вишневецкого — и вдруг откинул капюшон.
Кирилл чуть не отшатнулся, увидев гладкое безглазое лицо.
— Я бы не советовал вам недооценивать нашу организацию, — сказал слепец очень тихо.
Александр Негропонти кивнул.
— Мы ни в коем случае не недооцениваем, — сказал он. — Но, если уж вы, Тиресий, упоминаете договоренности... Вы помните, что мы обещали вашему ордену?
Тиресий кивнул.
— Объясняю остальным, — сказал старец. — Когда империя будет нашей, орден уранитов получит один регион в свое полное владение. Крупный регион, не менее чем с двумя мегаполисами. Общеимперская юрисдикция на эту территорию не будет распространяться. Только орденская. Это ведь главное, ради чего вы нас поддерживаете, не так ли? — он вроде бы обратился к Тиресию, но ответа не ждал. — Однако орден должен это заслужить. Вы многое для нас делали, согласен. Но ведь мы вправе и дальше ждать сотрудничества. Особенно сейчас.
Тиресий пошевелился.
— Время ли торговаться? — спросил он.
— Совершенно не время, — согласился старец. — Филипп, скажите, верно ли, что между солдатами Аммона и Аргеада уже было вооруженное столкновение?
— Это была случайность... — Вишневецкий замялся. — Глупая случайность, там никто не погиб. Но — да. Было.
— Вы понимаете, что если мы не восстановим субординацию, следующая случайность такого рода возникнет очень быстро?
Вишневецкий не ответил. Кирилл смотрел то на него, то на остальную компанию и думал: ведь из троих тут двое, строго говоря, не вполне люди. Один — полумеханическая мумия, другой — и вовсе чудовище... Только Филипп — нормальный человек. Напуганный, правда.
— Итак? — Кирилл не сразу понял, что этот вопрос старца адресован Тиресию.
— Ну... — слепец, похоже, тянул время. — Мы попытаемся...
— Понятно. К сожалению, в данном случае не надо пытаться — надо делать. И причем срочно. Убирать Аммона — не выход, у него уже есть свои преданные люди, это порушит нам всю структуру, а она и так хрупкая... С ним надо договориться. Кто возьмется?
Кирилл вдруг осознал, что не сказал за это совещание ни одного слова. Хорошо бы и не пришлось... Вдруг он увидел мотивы собеседников, как шестеренки и пружины в часах с прозрачным корпусом. Не в идеалах тут дело, и не в религии, и не в сохранении империи... Власть им нужна. Всем троим. Только власть. Как там у Кавафиса? "Упоенье и гордыня".
Его даже затошнило от неожиданности.
Но интересно: как можно было не понимать этого раньше?..
— Итак, я принимаю решение, — старец говорил все так же, без интонации. — Кирилл, к Аммону летишь ты. Твоя задача — договориться с ним. Как угодно. Ты достаточно в курсе, чтобы понимать, что можно предлагать, а чего нельзя. Это сейчас самое важное и самое срочное. Филиппа я отпустить не могу, он мне нужен здесь. Значит, ты. Ведь ты же справишься?
Кирилл обомлел.
Впервые в жизни дед поручал ему что-то, отличающееся от рутинной обработки информации. И посылал его куда-то лететь — тоже впервые в жизни.
Ничего себе начало...
Неужели у него так плохо с людьми? Да быть не может.
Надо что-то отвечать...
— Да, дед. Я... постараюсь. Обещать, что справлюсь, не могу. Но сделаю все возможное. Не подведу тебя.
Александр Негропонти величественно махнул рукой.
— Постарайся для империи, внук, — сказал он.
— Вот такие дела, — Георгий Хризодракон выключил лазерную указку и водворил ее в карман. — План "Багровое небо" так и не был приведен в действие. То ли Мильтиад промедлил, то ли посчитал это просто бессмысленным. Арестовать генерала, командующего дивизией, на основании подозрения мы все равно не можем, какой бы сложной ни была ситуация. Не юридически не можем, а технически. Поэтому, собственно... В списке Мильтиада — много мелкой сошки, но наших противников-генералов там нет. Хотя их имена мы теперь знаем точно, — он повернулся к выведенной на большой экран карте.
— Поздновато, — сказал Рудольф. — Простите, это не упрек... Вернее, если упрек — то прежде всего в мой собственный адрес.
Хризодракон пожал плечами.
— Я допускаю, что господа генералы до последнего момента сами не знали, поддержат ли они мятеж. Мы же не могли получить информацию, которой еще не существует...
— Чем Негропонти их так прельстил? Ведь ночной кошмар же.
Хризодракон еще раз пожал плечами.
— Властью. Это очевидно. Люди помельче могли поддаться чему-то другому — например, религиозной пропаганде уранитов, не к ночи бы их поминать... Или могли быть просто соблазнены деньгами. Но человек, который уже вырвался в командиры дивизии — вы знаете, чего это стоит в наземных войсках? — такой человек дешево не купится. И я думаю, что его вообще ничем не купишь, кроме как властью.
Рудольф только кивнул. Конечно, обаяние всесильной тайной организации — великий соблазн для слабого человека. Даже если это всесилие мифическое... а вот мифическое оно или нет, мы скоро увидим... Но что касается людей сильных — тут Хризодракон прав: их можно купить только властью. Больше ничем. И уж за власть они могут платить очень дорого — как верхушка ордена уранитов, например (от этой мысли он содрогнулся).
Возможно, они даже правы. Возможно, империя и вправду не устоит, если не сковать ее железной сеткой религиозных принципов и безусловного подчинения...
Не время сейчас об этом думать. Время — заниматься делом.
Он повернулся к экрану.
Карта Северного континента выглядела красиво. По хорошо знакомому Побережью теперь расползлись четыре алых контура. Они были подписаны: "Аммон", "Аргеад", "Хризолор", "Кантакузин". Имена вроде бы обыкновенных людей, за сегодняшнее утро превратившиеся в стратегические понятия.
К северу располагались еще два контура, более округлых, ярко-синих. "Флавий" и "Красовски", соответственно.
Благодаря своей мощнейшей сети осведомителей Хризодракон знал сейчас почти все о перемещениях частей и об отданных приказах. Это, конечно, здорово...