— Это будет сложно, — сказал Флавий. — У мятежников достаточно сильная авиация. А до портов Южного континента отсюда далеко. Они будут штурмовать корабли, и я не уверен, что авиация моего корпуса сможет прикрыть каждый конвой. И потом, вы подумали о вместимости? На легкий крейсер влезает человек пятьсот, это при самой пиковой перегрузке. И без техники. Или вы хотите мобилизовать гражданские атомоходы? Я не уверен, что это хорошая идея. Они маломаневренны, нерационально велики... в общем, это прекрасные мишени. Даже если на них установить зенитки... — он задумался. — Нет. То есть провести такую операцию можно, но, по моей оценке, дотащить до места нам удастся от двух третей до половины сил. Остальное будет потоплено.
Рудольф вспомнил свой собственный опыт плавания на легком крейсере. А ведь там хотя бы авиации не приходилось бояться...
И тут его осенило.
— Я знаю, куда можно эвакуироваться, — сказал он.
Собеседники воззрились на него.
— Господин Хризодракон... Вы только не подумайте, что я сумасшедший. Скажите, какова обстановка на Карфагене? У вас ведь есть осведомители и там, верно?
Если Хризодракон и удивился, то не стал подавать виду.
— Верно. На Карфагене пока все спокойно. Никаких боевых действий. Вообще ничего. Если не считать блокады космопортов, конечно. Видимо, мятежники решили не разбрасываться. Взять полный контроль над Антиохией, и тогда подчинятся все...
— А вы не хотите их разубедить?
— Как?
Сейчас я их удивлю, подумал Рудольф. Слава богам, с этими людьми можно обойтись без риторики. Они смотрят только на суть.
— Путем эвакуации на Карфаген. С помощью космофлота, разумеется.
— У вас есть механизмы влияния на космофлот? — это спросил Флавий. Мягко, заинтересованно.
— Давайте предположим, что да, и обсудим такой вариант. Что скажете?
Флавий некоторое время размышлял.
— В первую очередь я скажу, что флот потребуется приличный. Ладно, это пока игнорируем... Значит, Карфаген... На Карфагене никогда не было серьезных наземных сил. Вернее, они появились там два года назад, после известного восстания. Три территориальные дивизии. Они там в промышленном поясе расположены... во избежание... Противостоять нам они, во-первых, не захотят, а во-вторых... — Его взгляд стал пустым. — Ну и задачу вы мне задали, господа... Нет, территориальным дивизиям с нами не справиться. Особенно если мы всю технику возьмем с собой. А если сыграть правильно — до боев там, скорее всего, вообще не дойдет. Но у меня вопрос к вам. К обоим. На Карфагене ведь есть агентура уранитов? И Департамента? Насколько полны ваши данные по ней?
— Они достаточно подробны, — сказал Хризодракон. — Конечно, абсолютной полноты я гарантировать не могу. Но штаб-офицеры и гражданские чиновники соответствующих классов — думаю, почти все у меня. А что касается планетарной администрации, то это вопрос скорее к Рудольфу, — он кивнул в сторону.
— В планетарной администрации Карфагена — три совершенно бесспорных агента противника, — сказал Рудольф. — И человек семь — под подозрением.
— Отлично... — Флавий нахмурился. — Так сколько на Карфагене выявленных чужих агентов? В штуках?
— Примерно четыреста человек, — сказал Хризодракон. — Не считая мелкоты, которую используют втемную.
— Мелкота нас пока не интересует... Господа, вы понимаете, что в первые же часы после нашего прибытия на Карфаген эти четыреста человек должны быть изолированы? Вы сможете отдать нужные приказы?
Хризодракон устало вздохнул.
— Что вы называете изоляцией? — спросил Рудольф.
— Изоляция — такое действие, после которого об этих людях больше никто и никогда ничего не услышит, — объяснил Флавий. — Я очень сожалею. Но если мы не готовы это сделать — нам лучше туда не лететь.
— Готовы, — сказал Рудольф.
Хризодракон даже не стал отвечать. Ну конечно, ему-то что...
— Рассказывайте, Рудольф, — сказал Флавий. — Вы действительно намерены нас туда переправить? Как?
Рудольф улыбнулся.
— Когда начался мятеж в Аквиле, Терентий дал мне полномочия, позволяющие в случае чего отдать приказ легкому космическому крейсеру "Калипсо" — он сейчас находится на нашей орбите. Так вот, эти полномочия не отменены. Я проверил. Мне ничего не мешает их задействовать. Понимаете?
— Видимо, да, — сказал Хризодракон. — Значит, вы хотите отправить "Калипсо"...
— К командующему группой флотов "Юг" адмиралу Андронику Вардану. И вызвать его сюда.
— А почему вы считаете, что он вас послушается? — осведомился Флавий.
Хризодракон промолчал, но его лицо выражало тот же вопрос.
Рудольф пошарил в кармане и извлек импульсный цилиндрик.
— Вот. Это — самое главное, что мне оставил Терентий. Самое секретное. Извините, но я обещал ему не посвящать в подробности никого. Он очень надеялся, что пользоваться этим мне не придется... Здесь — гарантия, что адмирал Вардан выполнит нашу просьбу. Так Терентий сказал, и я ему верю. Во всяком случае, это огромный шанс.
Генералы переглянулись.
— Что вы собираетесь написать Вардану? — очень тихо спросил Флавий.
— Попросить его срочно прибыть сюда. С флотом, позволяющим перевезти... — Рудольф замялся.
— Две дивизии полного штата вместе с техникой, плюс неопределенное количество гражданских лиц, — сказал Флавий. — И корабли, способные нас прикрыть.
— И если это делать, то немедленно, — добавил Хризодракон. — Пока противник не догадался, что мы способны на такой ход. Иначе все усложнится.
— Мягко говоря, — согласился Флавий. — Рудольф, вы можете сделать это прямо сейчас? Прямо отсюда?
Рудольф взял свой комм и положил его перед собой на стол, чтобы все видели.
— Защищенная связь работает. Значит, да.
— Связывайтесь с "Калипсо", и да помогут нам боги в нашем безумии, — сказал Хризодракон.
Глава 11
Игры генералов
Платон Арианит вышел из госпиталя святого Роха в восемь часов вечера. Он очень устал. Полдня ушло на дифференциальный диагноз больной, поступившей со странным поражением покровов: голова 16-летней девушки, еще неделю назад здоровой и красивой, сейчас напоминала выгоревшую головешку, только почему-то мягкую. Черты лица, когда-то тонкие, изящные, были просто стерты. Бригада вскинулась: не столкнулись ли мы с чем-то истинно чужим? Нет, не столкнулись. Всего лишь молниеносная форма глубокого микоза, вызванная мутантным штаммом вполне земного гриба. Платон поморщился. Ладно, вылечим. И не такое лечили... Ретровирусная терапия, и регенеративная пластика потом. Будет как новая... Штамм этот, однако, придется культивировать. Тоже не такое простое дело... Ладно, сейчас задачи розданы, и можно сделать перерыв на несколько часов... заслужили мы это, ей же богу... Он спустился на лифте, кивнул привратнику, толкнул тяжелую дверь лечебного корпуса и с наслаждением вышел на закат.
Город был полон света. Платон зашагал по Кленовому бульвару в сторону пересечения с проспектом Императора Льва. Очень красивый перекресток, с причудливыми домами вокруг, с фонтаном...
Он совсем забыл, что в городе войска. У фонтана стояли два панцервагена, один из них — с флагом. Обычное имперское знамя, оранжевое с двуглавым орлом. Солдат в шлеме, похожем на мотоциклетный, заступил Платону дорогу и попросил показать документы.
Платон с трудом задавил вспышку темно-желтой ярости. Ублюдки... Чтоб вы глубже Тартара провалились с вашими военными играми... Он показал солдату удостоверение, посмотрел, как тот салютует — "Благодарю вас, господин подполковник, счастливого пути", — и пошел по бульвару дальше. Настроение было испорчено.
Когда он вошел домой, почти стемнело. Последние лучи заката отражались в стеклянных шкафах со старомодными бумажными книгами — квартира располагалась высоко, двадцатый этаж... Платон прошел в кабинет, зажег настольную лампу и запустил ординатор, имевший выход на внутреннюю номенклатурную сеть.