Ника не звонила. Вообще сегодня не звонила и не писала. Почему? Сидит в поместье? Там-то, наверное, все спокойно... А вот все ли? В относительно провинциальную Теофанию вошла, видимо, не меньше чем легкая бригада — это если судить по количеству солдат и машин, попадавшихся на улицах. А уж для Аполлонии-то новая власть наверняка не пожалела целой дивизии. Так... Вот как раз и утренняя новость из этой самой Аполлонии: смерть имперского протохартулария Терентия Мильтиада. От разрыва сердца. Очень мило.
Прежде чем звонить Нике, Платон пробежался по доступным подключениям. Официальных новостей было мало, а большинство каналов связи не действовало. Со своего домашнего комма Платон мог беспрепятственно связаться только с военной администрацией. Так... Аполлония — оперативный район 1-й дивизии... Теофания — 2-й дивизии... Каракка — 4-й дивизии... В Беренике — вообще непонятно что, какая-то армейская группа... Ладно. Сейчас было ясно одно: Аполлония занята мятежниками.
Значит?..
Значит, адмирал Докиан или арестован, или убит. Во всяком случае, он — не в деле. Даже если скрылся... хотя может ли такой человек скрыться?.. Раз он до сих пор никак себя не проявил — значит, нет его. Увы.
Одной большой фигурой на доске меньше.
Только бы не начались бои, подумал Платон. Из доступных данных было совершенно непонятно, все ли войска на Антиохии подчинились мятежникам. Уж лучше бы — да. Потому что если здесь начнутся серьезные бои... Здесь — на планете, которая не то что войн, а и разбойников-то настоящих никогда не видела...
О, черт.
Платон набрал номер Ники и включил оптическую связь. Ему хотелось ее видеть.
И он поразился, увидев ее. Она будто постарела лет на восемь. Черты стали резкими, под глазами легли тени.
— У тебя все хорошо? — спросила она.
Платон виновато улыбнулся.
— Да. Я спокойно работаю. Ты, я надеюсь, в поместье? Не выезжала?
Она устало мотнула головой.
— Как там Теофил? — спросил Платон. Его это не очень интересовало, но обстановку вокруг сестры надо было знать.
Ника пожала плечами.
— Да как... Расстроен. Передвигается как старик. Ты знаешь, что сегодня его друг погиб? Дядя Терентий... я-то его знала мало, а вот Андроник — с младенчества...
— Знаю. Я о нем кое-что слышал. Очень был достойный человек.
Ника неожиданно всхлипнула.
— Это кончится, — сказал Платон.
Она подняла глаза.
— Ты уверен?..
— Нет, — ответил Платон честно. — Понимаешь... человечество гораздо глупее, чем люди в целом. Иногда оно просто безумно... Ты знаешь, кто такой Генри Луи Фаже?
Ника покачала головой.
— Это североамериканский ученый, который в двадцатом веке изобрел химиотерапевтическое средство от проказы. Не от той, которая у нас здесь, а от самой обычной, земной. Читала, наверное, про такое... Ника, он спас десятки миллионов людей. Просто как химик, своим искусством. Я даже не знаю, как считать — сколько он спас. А ты о нем даже не слышала. И я бы не слышал, наверное, если бы не работал в похожей области... Я почему говорю: он сделал свое открытие чуть ли не в том же году, когда началась Вторая Мировая война. И вот имена стратегов этой войны мы знаем прекрасно, что ты! До сих пор. Константин Каподистрия, Антон Туркул, Эрвин Роммель... все эти кровопийцы, будь они прокляты... Которые только и умели, что убивать. И прославились тем, что убивали хорошо. Ты от меня раньше не слышала таких глупостей, да? Я идеалист. Помнишь, ты мне это однажды в четырнадцать лет сказала? А я обиделся...
Ника вдруг улыбнулась.
— Ты идеалист, — сказала она. — Господи, я так рада, что ты не изменился...
Платон тоже улыбнулся, одновременно подумав, что пора подстричь бороду.
— Все будет хорошо, — сказал он.
Андроник Вардан смотрел на экран монитора, по которому ползли иконки грузовых кораблей, идущих на планету Архелон.
Грузовые корабли — это сильно сказано. Тыловой флот контр-адмирала Теодороса был откровенно ничтожен. Транспортников специальной постройки в группе флотов "Юг" не хватало — при организации снабжения частей, разбросанных по Архипелагу, приходилось импровизировать, мобилизуя все, что попадалось под руку. Доходило до того, что продукты перевозили на фрегатах и тральщиках. Архипелаг Неймана отнюдь не был безлюден, на нескольких его планетах имелось миллионное население. А космические силы Гондваны при отступлении отсюда сожгли и взорвали, кажется, все, что могло взрываться и гореть. И если в системах, имевших свое сельское хозяйство, жизнь еще как-то продолжалась, то планеты, целиком относившиеся к так называемой Безымянной зоне, сразу попали в очень тяжелое положение. Архелон как раз и был одной из таких планет. Никакого производства там не было вообще — был только стратегический космодром и разбросанные по трем континентам лагеря наземной гвардии. К моменту прибытия византийцев все это было выжжено до состояния лунного ландшафта — противнику не оставили не то что складов, но ни одного целого здания. Между тем на Архелоне было население: потомки византийских колонистов, которые последние тридцать лет — с момента захвата этой планеты Гондваной — вели здесь совершенно кошмарную жизнь, прячась по лесам и отчаянно пытаясь сопротивляться. Об этой безнадежной партизанской войне Андроник знал мало и совсем не стремился узнать больше. Судя по всему, она велась с невероятной жестокостью. Андронику очень хотелось найти целенькую базу гондванских "бессмертных" и сжечь ее с воздуха гразерами, так, чтобы в коре планеты на этом месте осталась оплавленная дыра. Он допускал, что такой случай еще представится. Но пока что выжившее население Архелона надо было элементарно кормить, пусть даже привлекая к перевозкам провизии боевые корабли. И массово спуская на грунт корабельных врачей, чтобы они помогли хотя бы тем, кому можно помочь: калек и больных среди колонистов было полно. Оставлять боевые корабли без медиков запрещалось уставом, но Андронику сейчас было плевать на устав...
Дверь командного отсека открылась. Георгий Навпактос вошел бесшумно, как кошка.
— Привет, — сказал Андроник.
Георгий молча кивнул и сел в кресло рядом с пультом.
Радоваться было нечему. После сражения при Пангее в группе флотов "Юг" осталось всего-навсего два линкора: "Беневент", на котором они сейчас находились, и "Неаполь". И еще, конечно, был авиносец "Нарзес". Три корабля основного класса — маловато для наступления на одну из центральных планет противника. И для надежного удержания позиции маловато тоже. Архипелаг Неймана огромен; если смотреть откуда-нибудь с Карфагена — это целое созвездие. Тридцать четыре освоенные системы. Большинство из них, к счастью, чисто промышленные; на такие даже не высаживались, просто окружая их сигнальными маяками. Размеры оборонительного периметра теперь превзошли всякое разумное вероятие. И самое страшное — неизвестность... Неизвестно, какие планы у противника. И неизвестно, что творится на родине. На Антиохии наземные войска входят в города! Официальная информация об этом мелькнула сутки назад, и с тех пор — как отрезало. Связаться с Никой или с отцом Андроник без специальной поддержки со стороны службы связи не мог, а нарушать устав настолько грубо ему пока все же не хотелось...
— Что нового? — спросил Андроник, продолжая глядеть в экран.
Георгий помотал головой.
— Рутина. На Фейсалабаде идет наземная операция — додавливают остатки "бессмертных", которые успели разбежаться. Пленных не берут. Полковник Ленард как посмотрел на то, что они там творили... На грунте война совсем другая, сам знаешь.
Андроник резко повернулся к нему.
Георгий выдержал взгляд.
— Я понимаю, — сказал он. — У меня на Антиохии никого не осталось, так уж получилось. Родители умерли, ты знаешь... Чем я могу помочь?
Андроник перевел взгляд обратно на монитор.