Но упускать момент не следовало.
— Значит, вас не удивляет то, что происходит с Империей сейчас?
Маевский покачал головой.
— Но сейчас вам придется стрелять в ту же сторону, что и кавалергардам, — напомнил Андроник. — Командование Кавалергардского корпуса — на нашей стороне. Причем именно благодаря Мильтиаду, если я правильно понял. Вас не смущает это?
— Нет, — сказал Маевский. — Как инструмент можно использовать что угодно, в том числе и кавалергардов. Это вопрос умения.
— По-вашему, дядя Терентий... Мильтиад считал так же?
Маевский пожал плечами.
— Я не знаю, что было у Мильтиада в мыслях. Я знаю только, что он делал. В нашем положении стоит хвататься за любого союзника.
Андроник внимательно посмотрел на собеседника.
— Вы — человек без предрассудков...
Маевский еще раз пожал плечами.
— Возможно.
— У вас интересный взгляд на вещи, — сказал Андроник. — Позвольте спросить: как вы видите нашу конечную цель? Мы сможем прекратить гражданскую войну и вернуть все, как... Как было?
— Нет, — сказал Маевский. — Я думаю, что процесс необратим. Наша задача — развалить империю так, чтобы как можно меньше народу задавило обломками. Внешняя война, разумеется, сильно усложнит эту процедуру. Но я подозреваю, что другого выхода у нас просто не будет.
— Что тебе сказал Красовски? — спросил Аттик Флавий.
Рудольф вздохнул.
— Он не пойдет в подчинение к людям, которые младше его по званию. Это было буквально первое, что он сказал, как только узнал, от кого я. К мятежу он относится так же, как мы. Очень сожалеет, что лишен возможности связаться с императором. Он даже готов согласовывать действия. Но...
— Но — при условии, что главным будет он?
Рудольф махнул рукой.
— Он не выразился прямо так. Он вообще не говорил ничего резкого. Я бы сказал, что он даже старался быть дипломатичным. Не в этом дело. У меня осталось впечатление.
— Да?
— Да, — Рудольф сел. — Он... Я видел таких людей, правда не близко. От него энергия идет. Энергия власти. Чувствуется, что он привык отдавать приказы... и привык, чтобы их выполняли. В том числе в боевой обстановке. Аура военного вождя. Вот у вас, например, этого нет...
— Понимаю. Так ты поэтому решил, что с ним не договориться?
— Ну... В целом да. Поэтому. Он интеллектуал, да. Но в то же время — прирожденный доминант. С таким каши не сваришь.
— Да, я понимаю... Такому человеку действительно тяжело принять подчиненную роль. Особенно если подчиняться придется двум людям младше его по званию. И особенно если один из них тыловая крыса, а другой — тоже крыса, но полицейская... О том, что мы собираемся уйти с планеты, ты сказал?
— Да — как об одном из возможных планов. Без подробностей.
— Реакция?
— Как я и ожидал, отрицательная. Он считает, что надо вести борьбу на Антиохии, если мы хотим чего-то добиться.
— И какой вывод?
— Очевидный. С планеты он не уйдет. Нет смысла уговаривать.
— Это два разных утверждения, — сказал Аттик Флавий мягко. — Что он не уйдет с планеты и что его нет смысла уговаривать. И вот в связи с этим мне интересно: почему ты все-таки не стал его дожимать?
Рудольф Бертольд ответил не сразу.
— Это бессмысленно, — сказал он.
Флавий таким ответом не удовлетворился. Он удобнее расположился в плетеном кресле, закинул ногу на ногу и посмотрел на Рудольфа очень внимательно.
— Вот так, да? Не невозможно, а именно бессмысленно?
— Бессмысленно. Да, — Рудольф начал злиться. — Пусть бы мы привлекли Красовски на нашу сторону, как-то уговорив... он стал бы торговаться, скорее всего. Ладно. Допустим, мы бы убедили его уйти с нами на Карфаген. Не факт, что его войска влезут в наши транспорты... но если закрыть глаза даже на это. В плюс — две дивизии. В минус — мы приобретаем постоянный источник претензий, борьбы за субординацию и черт знает еще чего. Зачем нам тащить с собой на Карфаген второй центр власти, который будет с нами же конкурировать? И к тому же... — Рудольф замялся. — Эскадра Андроника Вардана сейчас идет сюда на полной скорости. Они будут в окрестности системы Антиохия через восемнадцать часов. Противник их увидит — и, голову наотруб, сразу поймет, зачем они пришли. Пока эскадра подойдет, чтобы нас забрать — а она ведь будет еще какое-то время двигаться к планете, потом маневрировать — нам постараются помешать. Ох, как постараются. Причем мешать будут в основном здесь, на поверхности... я, как и вы, очень надеюсь, что до этого момента к ним силы космофлота еще не подойдут, иначе нас просто выжгут дотла, и уже над нашими руинами будет космическая битва... — У Рудольфа дернулась щека. — Красовски может их отвлечь, — сказал он.
Аттик Флавий усмехнулся.
— Ты страшный человек, Рудольф, — сказал он. — Ты бросаешь корпус Красовски, зная, что его тут уничтожат. Для того, чтобы он прикрыл нашу погрузку, и еще для того, чтобы избавиться от — как ты там выразился? — второго центра власти. Не могу сказать, что я не согласен с таким решением. В конце концов, я просто военный специалист. Но я люблю, чтобы все было ясно и честно.
— Может быть, его и не уничтожат...
— Уничтожат. Если нам удастся уйти, Негропонти и те, кто с ними, получат войну на два фронта. Они изо всех сил постараются выключить хотя бы один. Вплоть до огня из космоса. К ним ведь тоже космофлот подойдет рано или поздно... Конечно, если такое случится, причиной всему будет только баранье упрямство генерала Красовски. Жаль его.
Они помолчали.
Рудольф посмотрел в большое окно, на запад. Там, над устьем Роэны, тлел сиреневый закат.
— Вы думаете, я неправ?
Флавий шевельнулся.
— Нет, не думаю. Ты принял вполне разумное решение.
— Но вы рады, что принимать его пришлось не вам...
— А это уже неважно. Скажи лучше, откуда ты знаешь, что Вардан будет здесь именно через восемнадцать часов?
— Сценарий такой... Ну, просто я внимательно смотрел разработки, которые оставил нам Терентий. Эффективная скорость на сверхсвете, как правило, зависит от многих переменных, но есть постоянные трассы, для которых она рассчитывается довольно легко. И Вардан, слава всем богам, прислал мне именно тот ответ, которого я ждал... На который надеялся. Они должны успеть.
Флавий кивнул и задумался. Сейчас он был похож не на античного императора, а на старую болотную птицу.
— Вас что-то еще беспокоит, — сказал Рудольф, скорее утверждая, чем спрашивая.
Флавий слабо фыркнул.
— Можно сказать и так. Сейчас меня беспокоит то же самое, что и тебя — а именно отсутствие информации о связях, которыми располагает в космофлоте наш противник. Здесь у вас с Терентием белое пятно. И у кавалергардов тоже, при всем моем к ним уважении... В то, что заговорщики вообще упустили космофлот из зоны внимания, я не верю абсолютно. Они сумасшедшие, но не идиоты. Но вот — никаких массовых вербовок... точно никаких, потому что это обязательно было бы кем-то из вас замечено... Значит — что? Значит, они завербовали кого-то на самом верху, так надежно, что этого достаточно? У тебя есть другие версии?
Рудольф покачал головой.
— А предположения?
— Я плохо знаю, что происходит в космофлоте.
— Я тоже, — сказал Флавий. — И я уже молю богов, чтобы эта карта поскорее открылась.
Молчание стало глухим, как вата. Рудольфу захотелось открыть окно.
— Вы допускаете, что они уже сюда идут?
— Я допускаю почти все, но это ничего не значит... Но скажу точно: когда на границе системы Антиохии покажется флот — я буду очень надеяться, что это именно флот Вардана.
В этот раз Кирилл чувствовал себя в матовом зале увереннее. Он больше не гость. За ним — пусть небольшое, но дело. Новый Алжир замирен. Без единого выстрела. Сам дед "спасибо" сказал...
В глубине души Кирилл прекрасно понимал, что с этим делом справился бы на его месте почти любой. Генерал Аммон легко поддался на уговоры, потому что был к этому готов. Куда бы он еще делся? Ладно... Все хорошо, что хорошо кончается, подумал Кирилл и приготовился слушать.