— Спать все-таки хочется, — сказал он. — Давайте проще, экселенц. Если можно. В чем наша задача, если она у нас есть?
Красовски ожидал именно такого поворота разговора.
— Наша задача сейчас — сделать выбор. Связи со ставкой нет. Мы должны самостоятельно принять одно из двух решений. Даже, вернее, из трех. Или мы остаемся нейтральными — но это означает, что те, кто сейчас оккупирует города Побережья, потребуют от нас гарантий лояльности. Они меня уже запрашивали... Или мы подаемся на запад и переходим в подчинение тех, кто сидит в Оксиринхе. Со мной, как некоторые из вас знают, говорил их представитель. Или же, наконец, действовать самостоятельно... Лично я — сторонник третьего варианта. Поддерживать мятежников я не считаю возможным. С Оксиринхом можно было бы разговаривать, но, насколько я понял, они планируют не сражаться за Антиохию, а уходить с помощью космофлота куда-то в эвакуацию... мы точно этого хотим?.. Лично я остаюсь здесь и соблюдаю присягу. Уверен, что рано или поздно порядок восстановится, и нас поддержат. Но когда — не знаю. Тем, кто пойдет со мной, я могу предложить только неизвестность. Поэтому ничего пока не приказываю. Жду ваших вопросов.
— Да какие уж тут вопросы, — вежливо сказал летчик Эрнст Брандт. — Эти деятели из так называемого Регентского совета — вообще темные лошадки. Никакого желания с ними сотрудничать у меня нет. Кисло, конечно, что нам, похоже, никто в ближайшее время не поможет. Но это ненамного сложнее ситуаций, в которых мы уже бывали, — Красовски увидел, что Леопольд в этом месте кивнул.
— Так... Господа, я рад, что вы так на это смотрите. И все-таки давайте порассуждаем реально. Может ли один наш корпус освободить всю планету?
— Во-первых, да, — сказал Леопольд. — На иные планеты хватало и дивизии. Во-вторых, вся планета — это слишком сильно сказано. На Южном континенте вон вообще непонятно что происходит... А если вы говорите о битве за Побережье, то я считаю, что ее мы вполне можем провести. Если не освободить целиком, то взять под контроль значительный кусок с двумя-тремя городами. И держать его, пока не придет помощь.
— А если помощь не придет вообще? — этот вопрос задал Дитрих Ленц, разведчик.
Леопольд пожал плечами.
— Тогда договариваться. Хотя я в такое не верю... Но и договариваться скорее будут с реальной силой.
— Так, — сказал Красовски. — Дитрих, я бы хотел узнать твое мнение.
— У меня мнения особого нет. Мои люди колдуют над спутниковой сетью, если нам удастся часть ее переключить на себя или хотя бы вообще отключить — это будет здорово, сами понимаете... С тем, что сказал Леопольд, я в целом согласен. Но у меня есть замечание.
— Да?
— На стороне этого поганого Регентского совета выступают жрецы уранитов. Вот это — не просто темные лошадки, а очень темные. Как конь вороной из Апокалипсиса, если читали такую книжку. У них довольно большая агентурная сеть, в армии — особенно. И, поскольку наша контрразведка даром хлеба не ест... в общем, у нас в корпусе тайных уранитов — около ста человек. В основном солдаты и унтер-офицеры. Два лейтенанта. Никакие боевые действия невозможны, пока эти люди на свободе. Список их у меня есть...
Красовски кивнул.
— Неприятно, — сказал он. — Неприятно, но придется действовать. Считай, что у тебя есть моя санкция. Итак... Леопольд — будь готов вывести свои машины в любую секунду. Эрнст — ну, ты сам все понимаешь. Раз уж так получилось, сыграем белыми... Карты южных районов у тебя, я полагаю, готовы?
Летчик кивнул.
— Основные силы у них не в городах, — сказал он. — Конечно, они не совсем кретины и технику в одну кучу не собирают, но все-таки у штурмовиков будет шанс. Особенно при внезапности.
— Да, — сказал Красовски. Он грузно поднялся, отодвинул штору на окне, посмотрел на часы: почти восемь утра. Красное солнце уже поднялось над зубчатой кромкой Северного леса. Простор...
Впрочем, действия современной авиации от освещенности не зависят.
— Очевидно, что ближайших целей у нас две. Теофания и Каракка. Между ними можно выбирать, но я считаю, что к концу первой недели мы должны контролировать их обе. А перенос сил между этими двумя векторами как раз послужит для нас фактором маневра. Эрнст, это в первую очередь к тебе. По одной из целей ты наносишь отвлекающий удар, по другой — главный. Но так, чтобы их можно было поменять местами. И уже по результатам авиаудара выберем маршрут движения техники... А теперь — прошу к ординаторам. Расчеты всех возможных трасс я жду от вас к двум часам дня. И не позже шести — начинаем.
"В шесть часов вечера после войны", вспомнил ни с того ни с сего Эрнст Брандт, выйдя из домика командования и глядя в небо. Была на Земле такая поговорка. Интересно, а эта война вообще когда-нибудь кончится? Ох, непохоже... Он оборвал ненужные мысли и зашагал через поле к своим самолетам.
Глава 12
Ответный удар
Вина Уайта арестовали сразу, как только его челнок опустился на грунт планеты Шакти. Лейтенант в обычной космофлотской форме с красным уголком на рукаве — военная полиция — подошел вплотную и козырнул.
— Контр-адмирал Уайт? Очень прошу вас проехать со мной.
Вин вздохнул.
— Просите? Значит ли это, что я могу отказаться?
Лейтенант несколько смутился.
— Честно говоря, нет.
— Понятно... — Вин огляделся. Вокруг космодрома росли гигантские клены. Ровный асфальт. И небо. Голубое небо, надо же...
— Поехали, — сказал он и первым пошел к припаркованному у взлетного контура внедорожнику. На борту машины был нарисован профиль дятла. Дятел — символ чистки леса, черт бы его побрал...
"Ты нагая взойдешь на разбитые черные дроги, и безумный возница оскалит ликующий рот. Леденяще и скупо ударит Луна, содрогнется под крупом возницы спина, завизжат на дорожных камнях проступившие лица. В тусклых митрах тумана под крыльями сна расплетут пентаграмму Нетопырь и Желна и совьют на воздусех пылающий бред багряницы..."
— Ваш арест — чистая формальность, — сказал Вину следователь, добродушный мужчина в мятом синем кителе. — Ситуация вполне ясна. Вынужден добавить: к сожалению. Скажите, может быть, мы чего-то не знаем? Может быть, вы получили от вышестоящего штаба приказ оставить Пангею, который... ну, затерялся?
Вин медленно покачал головой.
— Ценю ваше сочувствие, но вы прекрасно знаете ответ. Все приказы такого уровня дублируются и сохраняются в квантовых архивах. "Затеряться" они не могут физически. Решение об оставлении Пангеи было принято мной, и только мной. Я ни с кем не советовался. Ну а подчиненные, сами понимаете, меня не проверяли...
Следователь виновато развел руками.
— Я могу вас понять, — сказал он. — Увы, это не отменит того факта, что вы без приказа оставили стратегическую позицию. Вы этого и не отрицаете, если я правильно понял... А военный закон в этом случае суров. Более того, он однозначен.
Вин промолчал. Интересно, — вяло подумал он, — скоро ли кончатся эти заигрывания, и начнется разговор по существу? Или... вот тут Вина прошиб пот. А может, никакого "по существу" не будет? Может, этого обалдуя с погонами подполковника военной юстиции сюда только затем и прислали, чтобы он оформил по закону смертный приговор? И он, дурак, пытается это сделать тактично... Благо дело-то ясное...
На лице Вина, видимо, что-то отразилось. Следователь вдруг посмотрел ему прямо в глаза.
— На самом деле ваша судьба еще не решена. С точки зрения закона никаких зацепок нет... но вы сами знаете, что в нашем государстве есть силы, которые выше закона. Вами заинтересовался Ледяной дворец, — он пожевал губами. — Я не знаю, к чему это приведет, и прошу вас не обманывать себя ненужными надеждами. Тем не менее, у меня к вам есть несколько вопросов. Готовы отвечать?
— Смотря какие вопросы, — сказал Вин.