Ольга медленно покачала головой.
— Для меня это не имеет значения. Я просто пытаюсь понять, зачем погибли те, кого я ждала. Пытаюсь... И не могу.
Велизарий наконец сел.
— Представьте, сколько матерей по всей империи сейчас хотят задать мне тот же вопрос. И сколько жен... Что я могу сказать? Вам легче, чем многим. Андроник служил, и службу свою исполнил отлично. Что было бы, если бы я его не переместил? Тогда, скорее всего, гражданская война началась бы раньше. Я считал, что это плохо. Прав ли был — не знаю... Я теперь только и делаю, что сомневаюсь, — он виновато улыбнулся.
— Тогда вам не следует быть императором, — сказала Ольга.
— А я и не император больше. Получается, что вам говорю об этом одной из первых... Да. Именно так.
"Тристан" был прекрасен.
Черный стреловидный корпус, рассчитанный на вхождение в плотные экзосферы. Экипаж всего лишь в двенадцать человек. Исследовательский звездолет нового поколения.
Едва познакомившись с ним, Андрей Котов уже был в восторге.
Трансгалактическая экспедиция...
Ну, не совсем "транс". Но все-таки достаточно дальняя.
За пределы Спирального моря.
За последние три недели Андрей изучил "Тристан" вдоль и поперек. Ему по ночам снились переборки, вентили, коммуникации, детали телескопов и атмосферные шлюпки. Теперь он был сыт предполетной подготовкой по горло и решил развеяться. Благо, это было нетрудно. Пассажирский триплан постоянно ходил от космодрома до Икарии — самого крупного из уцелевших городов планеты Карфаген.
Город встретил его приветливо, будто не было ни войны, ни разрушений. Разогретые солнцем кирпичные дома — здесь было лето. Выщербленная мостовая каким-то чудом создавала уют. Под навесом продавали холодный чай. А в нише за углом звенела гитара...
Андрей прислушался.
...Мы расставались затемно,
поскольку выходило,
что жить не обязательно,
а плыть необходимо.
И вот опять торопимся,
как будто суждено нам
по финикийским прописям,
по греческим канонам
добыть смертельной выдумкой,
шалея и рискуя,
не стоящую выделки
овчинку золотую...
Он замер. Огибая людей, нырнул в полумрак.
С гитарой была женщина. Маленькая, ладная; похожая на мальчика, хоть уже и не очень молодая. Присмотревшись, Андрей понял, что ей вряд ли меньше сорока лет. Вот как, значит. В любой империи есть свои ваганты...
Летучие молекулы
пассатов и мистралей,
нам жаловаться некому,
мы сами выбирали
свой курс на той касательной -
любви и счастья мимо -
где жить не обязательно,
а плыть необходимо.3
Андрей стоял, замерев. Бывает же... Идешь по улице — и случайно встречаешь свое будущее.
Он не заметил, как песня кончилась и маленькая женщина исчезла.
Первый порыв был — ринуться за ней. Спросить людей, поискать, поговорить...
Но зачем? Что это даст, кроме самой песни?
И вообще. Зачем цепляться за грунт, если впереди — небо?
Золотое руно звезд...
Он зашел в полуподвальное кафе и потребовал вина. Какого? Да неважно. Неси дары планеты, парень, и не смотри в мою сторону.
Счастье нахлынуло, и вино тут было ни при чем.
— Я увижу чужие берега, — сказал Андрей вслух. — Невиданные воды... — он отпил, чувствуя веселую ярость.
— Разрешите?
Голос принадлежал не официанту.
— Пожалуйста, — Андрей встал и указал пришельцу на стул.
Сам он был в космофлотском мундире без знаков различия: весь личный состав экспедиции "Тристана" числился формально в отставке. А на пришельце был китель полковника наземных войск со всеми регалиями. Со скорпионом в петлице. Медицинская служба.
Полковник сел.
— Позвольте представиться, — сказал он. — Платон Арианит. На мундир не обращайте внимания, я по сути человек штатский. Просто врач.
— Андрей Котов. Навигатор.
— С "Тристана"?
Андрей кивнул.
Доктор-полковник позвал официанта, ткнул пальцем куда-то в лежащую на столе распечатку.
— Благодарю, — сказал он. — Да, и прошу извинить меня за вторжение, — уже опять Андрею. — В этом городе трудно не встретиться.
— Вы меня знаете?
Арианит покачал головой.
— Нет. Но я сразу догадался, что вы с "Тристана".
— Вас интересует эта экспедиция?
Арианит поморщился.
— Да как вам сказать... У меня к этому делу интерес чисто кровный. Андроник Вардан — вы ведь знаете такого? — был моим свояком.
— Знаю. Правда, послужить у него я толком не успел.
Доктор кивнул и погрузил вилку в принесенное официантом блюдо из водорослей.
— Я здесь по санитарно-эпидемиологическим делам, — сообщил он.
— Сложная обстановка?
Доктор покривился.
— Да, непростая. Я уж не говорю о мертвых городах — их можно, на худой конец, просто изолировать... — Он покачал головой. — Целые мертвые мегаполисы...
— Людей там нет?
— Их там очень мало. Полубезумные подвальные жители, которые не хотят эвакуироваться, а мы не хотим тратить силы на то, чтобы извлечь их оттуда. Ресурсов-то в мертвых городах полно. Склады еды, склады топлива, готовая техника... Мы это все понемногу вывозим. По воздуху, конечно. Но все равно нужны наземные команды, чтобы цеплять грузы... В общем, не соскучишься.
— Да уж, воображаю, — сказал Андрей. — Мне даже как-то неловко, что я отсюда улетаю, бросая вас... Хотя ладно, вру. Какое там неловко. Нас на "Тристане" всего двенадцать человек. Специальности — у всех чисто космические, на грунте от нас все равно мало проку. Сам факт такого полета гораздо важнее для Византии, чем наше присутствие.
Доктор внимательно посмотрел на Андрея.
— Вы думаете?
— Уверен.
— А что ваш полет может Византии дать?
Андрей пожал плечами.
— Участие в продвижении в Пространство. То, чего мы из-за войны были долго лишены.
— Вы уверены, что для жителей Византии это важно?
Андрей еще раз пожал плечами.
— Смотря для каких. Думаю, многие отнесутся равнодушно. Но польза точно будет, даже если мы не найдем ничего ценного. Понятно ведь, что продвижение в Галактику нельзя прекращать.
— Нельзя?
— Нельзя, — подтвердил Андрей. — Даже не только из-за конкурентов. И даже не только ради того, чтобы поддержать развитие науки. Просто... — он поискал слова. — Ну, вы представьте себе человека, который проснулся в темноте в незнакомом месте. Он будет ощупывать стены, пол, двери. Медленно, аккуратно, как бы проводя разведку... Понимаете?
Арианит отпил из маленькой чашечки чаю. Кивнул.
— Вы хотите сказать, что человечество, вышедшее в Галактику, находится в положении этого человека?
— Именно.
Арианит вытряхнул из портсигара папиросу.
— А вы не боитесь встретиться в Пространстве с чем-нибудь страшным? С чем-то таким, что просто сделает невозможной нашу жизнь?
— Например?..
Арианит достал затейливую металлическую зажигалку. Щелкнул, выпустив из нее желтый огонек. Папироса задымила.
— Мы постоянно боимся встретиться со смертельной инфекцией, против которой ни у кого из людей не будет иммунитета. Пока не встретились. Повезло. Но ведь это — угроза, так сказать, первичная. Внешняя. В последнее время я начинаю думать, что для нас гораздо опаснее угрозы вторичные. Процессы внутри человечества, которые начинаются под косвенным влиянием Пространства. Понимаете? Позвольте спросить: откуда вы сюда прилетели?
— С Токугавы, — сказал Андрей.
Он не стал уточнять, что на Токугаве на грунт не опускался. И никто не опускался. Блокадные посты вокруг планеты повесили, и хватит. О Токугаве даже говорить мало кому хотелось, а уж тем более — приземляться там.
— Отлично, — сказал Арианит. — Вот смотрите, что мы видим. Почти половина человечества, а Гондванская империя занимает именно столько, оказалась охвачена совершенно чудовищным порядком жизни, который вам пришлось уничтожать немыслимой ценой. Это их деление на зоны... Будем надеяться, что оно теперь рухнет. Сердце чудища-мегатойтиса пронзено, — в его голосе дрогнула усмешка. — И что же получилось? Пока мы боролись с этим чудищем, нас накрыло с другой стороны. Еще страшнее... Вы хорошо знаете, что произошло на Антиохии?