Роланд зарядил ружье, оглушительно щелкнув.
– Мне встать к левой кулисе? – голос подвел, ему пришлось прокашляться.
– Верно. Вы у левой, а я у правой.
– Не надо!
Первый возглас из зала показался оглушительным, а дальше поднялся гвалт. Люди вскакивали и бежали к рампе, они просили, умоляли… но замолчали и замерли, как только два человека на сцене заняли условленные места у противоположных кулис и Роланд взял Аластера на прицел.
Выстрел прогремел слишком быстро, Фрем даже не успел крикнуть. За секунду, которая растянулась в вечность, ему в голову пришла мысль:
«А вдруг тело Аластера упадет сейчас на пыльную сцену?.. А как же их общее дело?»
И он с ужасом ждал, когда друг начнет падать, но тот почему-то продолжал стоять. Дуло ружья в руках Роланда дымилось.
Люди охнули, и Фрем, наконец, заметил пулю. Она замерла в воздухе ровно посередине, между двух мужчин, вибрировала и гудела назойливой мухой. Пулю совершенно не устраивало, что ее смертельный полет прерван, и она мечтала продолжить движение... но не смогла, и пару мгновений спустя звонко покатилась по сцене. В тишине зазвучал голос Аластера:
– Благодарю, Роман Николаевич, а теперь слушайте внимательно!
Это было лишним. Собравшиеся в зале, стоя, внимали каждому слову.
– Еще раз я услышу, что кто-то вместо тренировок магии ведет подобные разговоры, исключу из отряда без права восстановления! Запомните: ни одно оружие не поможет нам в борьбе с императором, и побеждать мы будем, используя его же инструмент – магию. На этом все. Остаток встречи посвятите отработке защиты от летящих предметов, раз уж собрались.
Когда они покидали зал, люди молча провожали их взглядами.
– Ты меня, конечно, извини Аласт… Сань… ты знаешь, я за тобой и в огонь и воду, но…
Роланд запутался в словах и замолчал, привалившись к тяжелой двери Дома культуры. Он подставил солнцу лицо, и Фрем мог бы поклясться, что у друга за последние полчаса прибавилось морщин и седых волос.
В сквере напротив ДК бил фонтан и гуляли беспечные счастливые люди. Недавние события показались вдруг незначительными, и Фрем не мог оторвать взгляд от бабушки с внучкой, которые кормили птиц у скамейки.
– Говори до конца! – попросил Аластер, разминая плечо.
– Предупредить ты мог? Заранее, когда мы у зала стояли!
– О чем?
– О приказе выстрелить тебе в башку! – крикнул Роланд.
Аластер пожал плечами и скривился.
– Что бы это изменило?
– Ничего! Но если ты тренировался отражать пули, мог бы предупредить… Что с плечом?
– Я не учился пули отражать. Часть отката пришлось на себя взять. Не переживай, в следующий раз лучше получится.
Роланд сплюнул.
– Да пошел ты… Скоро переход. Успеешь оправиться? Сходи в больницу!
– Переживу, ушиб обычный… Игорь, а ты о чем молчишь? Что на душе, говори!
Фрем не мог сформулировать мысли, слишком многое хотелось сказать, большого и значительного – как те бабушка и внучка, например…
– В парке Горького колесо есть… большое. Поехали, прокатимся?
Аластер и Роланд рассмеялись, пожалуй, слишком дружно и весело. Фрем тоже усмехнулся. Ему показалось: если не сделать это сейчас, то потом будет поздно. И возможности прокатиться на самом большом в стране колесе, может, никогда и не представится.
Только теперь он по-настоящему понял: каждый из них в любой момент может упасть бездыханным на землю и никогда не подняться.