Что же там происходит? Шуршит что-то… Деймос попытался вспомнить, что же так шуршит, но звук внезапно прекратился. Повисла тишина.
Деймос выждал несколько мгновений, потом не выдержал, чуть-чуть приоткрыл глаза и через тонкие щелки попытался разглядеть комнату, но никого не увидел. И тут над ухом раздался девичий смех:
– О, мой дорогой!
Деймос вздрогнул. На краю его кровати сидела девушка в белом платье! Он вскочил, да так быстро, что перед глазами заплясали звезды, и он больше не видел ни кровати, ни окна, из которого в комнату лился золотой свет с широкого поля за дворцом. Однако ее лицо Деймос продолжал видеть. Она улыбалась так радостно, будто получила лучший в мире подарок!
Это была та самая девушка, что утром сидела на дереве. Значит, не показалось! Деймос попятился, стукнулся о кресло, не удержался и рухнул в него.
Девочка звонко рассмеялась и закружилась так быстро, что ее белая юбочка поднялась колоколом вокруг стройных ног, обутых в старинные черные туфельки на завязках.
Вот, что это был за шуршащий звук – так на балах у дам шуршат платья, когда они танцуют.
– Не ушибся? – ласково спросила девочка. Глаза у нее были черные-пречерные, как у самого Деймоса и у отца… если он правильно помнит.
Дверь рядом! Незнакомка довольно далеко сейчас. Он мог бы броситься к двери, а там Люций, и слуги, и Стивен, и мама… но Деймос не смог.
Его голова. Снова. Стала. Такой. Неудобной, и пришлось схватиться за лицо, чтобы оно не уплыло куда-то в сторону.
Это она, она что-то делала с ним!
– О, мой дорогой, это не так. Расслабься, и сразу полегчает.
Деймос не хотел слушать странную незнакомку, но кроме ее голоса в мире сейчас мало что осталось. Он сделал, как она велела, перестал напрягаться, и ужасное чувство разобщенности носа и рта отступило. Полегчало!
– Вот видишь! – Незнакомка подошла к нему и протянула руку: – О, как я рада с тобой познакомиться!
– Кто ты? Ты хочешь убить меня? Похитить? – сумел выдавить Деймос.
Ему полегчало, но тело оставалось ватным, непослушным. Нужно было заболтать ее и сбежать из комнаты, но он никак не мог встать с кресла.
– Я?! – она рассмеялась так весело, что Деймос не смог сдержаться и тоже улыбнулся в ответ. – О мой дорогой, я друг! Я твой лучший, самый верный друг.
Ага, нашла дурака. Раз он младше, значит совсем глупый? Самой-то лет пятнадцать, не больше!
– О, ну что же ты так переживаешь? Это всего лишь сон.
Сон?!
– Абсолютно верно, ты спишь, мой дорогой.
Деймос огляделся. Неужели правда? Это объясняет, почему он не может двигаться. Но все вокруг так реалистично…
– А это тоже реалистично? – спросила девочка и подошла к окну – взгляни!
Деймос не заметил, как оказался у подоконника. Он откинул тяжелую штору и всмотрелся вдаль. Сад, куда выходили окна его спальни, пропал. За окном раскинулась бескрайняя волнующаяся синева цвета сапфира.
– Красивый цвет, благородный, – похвалила девочка.
Не совсем понятно было, за что же тут хватить, но стало приятно.
А еще теперь Деймос не сомневался, все это сон, просто очень необычный и живой.
– Раз ты мне поверил, давай поиграем. У тебя есть любимая игра?
Игра? Конечно, игр много, но одна ему полюбилась особенно, хоть он ее совсем недавно освоил. Деймос обернулся, хотел предложить, но оказалось, что уже не надо.
Девушка сидела на полу, юбка ее белоснежного платья раскинулась, будто гигантский цветок. А перед ней лежала шахматная доска.
Деймос ни разу не играл на полу, да что там, он даже не сидел на нем ни разу. Стивен скорее дал бы скормить себя монстрам, чем позволил бы ему такое. Но во сне же можно... А какая красивая доска! Черные и белые клетки блестят драгоценными камнями, из этих же камней вырезаны и фигуры.
– О, мой дорогой, какое совпадение, я тоже люблю шахматы, присаживайся, прошу, – она указала на место перед собой и сделала первый ход.
Деймос уже много раз, целых пять, играл со Стивеном и с новым лакеем из буфетной, ему нравилась игра, в которой приходилось думать и просчитывать шаги. Однако девочка сделала первый ход неправильно. Конь так не ходит: на три клетки вперед и четыре влево. Ерунда какая-то!
Деймос сел напротив девочки и хотел указать на ошибку, но вдруг понял, что не знает, как к ней обратиться. Он никогда не сталкивался с подобной проблемой – не знать имени того, с кем говоришь, и уж тем более, с кем играет в шахматы.