Едва закончились празднества, канцлер напомнил о себе.
— Государыня, ежели мы сторону Саксонии не возьмем, Фридрих растерзает оную в пух и прах, а держава наша дружбу и почтение союзников потерять может.
Елизавета в этот раз уступила.
— Ты думаешь, сама я Фридриха жалую, что ли? Передай Разумовским да Шуваловым, Ласси и Репнину, заодно и Мишукова извести, быть у меня послезавтрева. Сам-то ты и речь держать первым станешь. Не позабудь и Воронцова пригласить.
Спустя месяц фельдмаршал Ласси начал сосредоточивать в Лифляндии и Эстляндии 60-тысячное войско, чтобы весной начать наступление на Кенигсберг. Фридрих, узнав о планах России, начал переговоры о мире с Австрией и Саксонией.
Мишукову было предписано с началом кампании вывести в море весь наличный флот.
— Покажись Европе, повести, что флот у нас не токмо для увеселений служит, — полушутя произнесла на осеннем совещании Елизавета.
Еще лед не сошел, а в Кронштадте и Ревеле начали вооружать эскадры. Готовился к кампании и корабль Римского-Корсакова. Как только прошел лед по Неве, «Варвара» вышла по полной воде к устью и сумела без камелей миновать бар и первой отдала якорь на Большом Кронштадском рейде.
В гордом одиночестве проболталась на рейде «Варвара» более трех недель. Кронштадтская эскадра, по сложившейся за последние годы традиции, раскачивалась не торопясь. Последние кампании эскадра ни разу не выходила в море и даже не вытягивалась на рейд, а отстаивалась в гавани.
С отъездом Головина за границу управление флотом на деле прекратилось. Старший из флагманов, Мишуков, в своей деятельности переключился на внешнюю, показную часть морского ведомства. Улавливая настроение императрицы, он занимался тем, что старался заслужить похвалу Елизаветы, используя ее мимолетные капризы и расположение духа. Особенно усилилась эта сторона его деяний, когда пришло известие о кончине адмирала Головина. Прошлую кампанию функционирование флота на Балтике свелось к подготовке и проведению церемонии бракосочетания. Для успеха этого дела в первую очередь оснащались и комплектовались экипажи судов для демонстрации на Неве морской выучки. Свелась же эта длительная процедура, по сути, к бесчисленным салютациям, фейерверкам, иллюминациям и многократным приветствиям расставленных по реям матросов, посредством своих натруженных глоток кричащих «Ура!» и «Виват!».
В ту пору, когда «Невская флотилия» разыгрывала представления на воде, Кронштадская и Ревельская эскадры были предоставлены сами себе.
Корабли и фрегаты, не имея должного ухода, ветшали, паруса на них прели и загнивали. Значительную часть экипажей откомандировали на Невскую флотилию, а оставшиеся моряки, не имея практики в море, утрачивали свои навыки. Усугубилось это положение с кончиной Головина, когда флотская жизнь пошла на самотек, ибо Мишуков, ожидая продвижения по службе, отлынивал, а Елизавета почему-то не торопилась ставить его во главе Адмиралтейств-коллегии.
Исполняя повеление императрицы, Захар появился ранней весной в Кронштадте и сразу же захандрил. Большинство кораблей и фрегатов были укомплектованы лишь наполовину, добрую треть судов требовалось ремонтировать, о выходе в море в ближайшие недели нечего было и думать. Искать виноватых оказалось пустым занятием.
«Главное, — размышлял Захар, — выпроводить какой ни есть флот в море, а там разберемся, что к чему, только бы кораблики не утопли. Слава Богу, хоть войны-то не предвидится». Прикрываясь наказом императрицы, он прежде всего напирал на подрядчиков, обещая расплатиться осенью, мобилизовал всех плотников и конопатчиков с Галерного флота из числа служителей. Оттуда же он распорядился отослать в Кронштадт всех матросов и канониров, годных к строевой службе. Кое-как залатав прорехи, Мишуков поднял свой флаг на 66-пушечном корабле «Императрица Анна», в середине лета вывел эскадру на внешний рейд и отправился в плавание. Почему-то распорядился перевести на «Анну» лейтенанта Спиридова.
Не успели еще последние фрегаты сняться с якорей, как начался ералаш в строю эскадры. Это, собственно, было и немудрено. Половина командиров впервые повели суда в море, не имея самостоятельных навыков, подчас не зная элементарных сигналов, часть из судов то и дело рыскала, не держала строй, видимо, и рулевые потеряли навыки без практики.
То и дело с борта флагмана гремели раскаты пушек с позывными провинившихся кораблей, которым Мишуков выражал неудовольствие.
В Ревеле флагману поступила в подчинение еще одна эскадра, и на выходе из Финского залива за кормой «Императрицы Анны» на несколько миль растянулась кильватерная колонна из 25 линейных кораблей, 4-х фрегатов, 2-х бомбардирских кораблей и других мелких судов.