В самом начале прогулки, когда яхта, отсалютовав императрице, снялась с якоря, Елизавета поманила к себе Спиридова:
— Погода, капитан, благодатная, пройдемся до Красной горки, но так подгадай, чтобы к вечеру быть нам в Петергофе: нынче у нас званый бал.
Благожелательный тон и несколько фамильярное обращение свидетельствовали о том, что императрица, по-видимому, помнила расторопного офицера с «Варвары Великомученицы», который не раз попадался ей на глаза в прошлом году в Москве. С любопытством бросала на него взоры и великая княгиня, ей тоже запомнился этот подтянутый офицер, с чисто русской физиономией, проницательным взглядом карих глаз, обрамленных темными ресницами.
Полуденное солнце заставило всех дам расположиться в удобных креслах в тени растянутого на шканцах тента. Они с интересом следили за сноровистыми действиями матросов, без суеты, но быстро и ловко выполнявшими распоряжения своего начальника. Из мужчин подле Елизаветы за ее креслом безотлучно находился камергер Шувалов. Его же дядя, Александр Иванович, с великим князем и его камергером прохаживались по противоположному борту, то и дело подзывая слугу с напитками.
Продолжая приглядывать за гостями, Спиридов подошел к стоявшему рядом с рулевым Семену Челюскину, который уверенно управлял судном.
Кивнув на молодцеватого камергера, он вполголоса спросил у Челюскина:
— Что за птица?
Не отрывая внимания от оживленных движений матросов, посматривая за борт на вспененную поверхность моря, Семен мельком взглянул на камергера и, наклонившись к Спиридову, негромко, чтобы не услышал вахтенный рулевой матрос, ответил:
— Князь Сергей Салтыков, недавно сосватал фрейлину государыни.
«А Семен, видать, здесь всю придворную свиту знает, который год с ними в море прогуливается», — пришло на ум Спиридову, и он перенесся мыслями в видневшийся в дымке Кронштадт: «Как-то там Анютка, который месяц носит?..»
На исходе осени у Спиридовых друзья отмечали радостное событие: на свет появился первенец, мальчик. Нарекли его в честь деда Андреем. Весной по заведенному порядку на предстоящую кампанию назначали командиров кораблей. Достигли цели неоднократные просьбы Спиридова отставить его от придворных яхт. «15 апреля Адмиралтейств-коллегия приказала учинить следующее, на нижеописанных кораблях и фрегатах быть командирами... на бомбардирском, на „Самсоне“, Григорию Спиридову».
Впервые бомбардирские корабли построил Петр I для действий против осажденного Азова. С той поры в составе русского флота постоянно находились эти военные суда. С крепким корпусом, относительно небольшой осадкой, вооруженные тяжелыми и дальнобойными мортирами, они были незаменимы при обстреле береговых укреплений и крепостей.
С некоторым волнением ступил на палубу «Самсона» лейтенант Спиридов. Впервые его встречала как положено, командой «Смирно!». Он принимал такие почести и раньше, когда правил «за командира» на фрегате «Россия» или на придворных яхтах, но то были суда для парадов и развлечений.
Теперь вымпел на грот-мачте свидетельствовал что он командует боевой единицей флота. «Самсоном» новый командир доволен, спущен на воду всего полтора года назад, сто футов длины с лишком, десяток пушек, две мортиры, в море теперь у него один начальник — флагман эскадры. Нынче он один в ответе за корабль, за каждого матроса. Спрос с них будет строгим, но справедливым, боцманам запретит пускать в ход линьки, а затрещины раздавать в крайнем случае — по делу и только нерадивым и лентяям. Чего греха таить, матрос матросу рознь. Один проворный, сметливый, другой недотепа да еще и с ленцой...
В предпоследний майский день Спиридов простился с женой и сыном. Они проводили его до калитки; Анна опять была в положении.
— Ежели что, повести немедля Сенявиных и дай знать братцу в Петербург, — еще раз напомнил Спиридов жене.
Шестую кампанию на Балтике не гремели пушки, разве что бывшие противники салютовали при встрече холостыми. И все же, когда соединенная эскадра покинула Ревельский рейд и направилась к Дагерорду, к берегам Лифляндии, флагман, как и в военную пору, выслал вперед дозорные корабли, две бомбарды, «Самсона» и «Юпитер», старшим в дозоре назначил Спиридова.
В отличие от армии, флот обязан хотя бы раз кампанию выходить в море, давать практику экипажам, где появилось немало рекрутов — новобранцев ни разу не бывавших в море, не испытавших, что значит в штормовую погоду, когда корабль волна кладет с борта на борт, карабкаться по вантам, подбирать или распускать в это время паруса и выполнять другие работы на палубе и в деках.