Кроме морской практики, флот обязан был демонстрировать соседям, приморским державам, свою мощь и готовность постоять за свои интересы. Поэтому такие выходы в море продолжались месяц-полтора, эскадра стояла половину времени на каком-либо далеком рейде, например у Тагалахта, как и было в этом плавании.
В конце июля корабли возвратились к своим портам в Ревель и Кронштадт и начали готовиться к зимовке. «Самсон» готовился втянуться в гавань, но нарочный, прибывший на шлюпке, передал командиру указание: срочно прибыть в контору командира порта.
«Кажется, на походе „фитилей“ не получал, на рейде никого не обидел», — перебирал в памяти Спиридов события последних дней, укрывая голову капюшоном от хлынувшего дождя.
В конторе начальник канцелярии, пожилой секунд-майор, порывшись в папках, достал бумагу и, откашлявшись, размеренным голосом зачитал:
— Коллегиею приказано учинить следующее, — остановившись на минуту, окинул Спиридова подобревшим взглядом и продолжал: — В капитан-лейтенанты возвести из лейтенантов Григорья Спиридова...
Поманив его, секунд-майор протянул перо и сказал:
— Извольте, новоиспеченный капитан-лейтенант, учинить роспись в объявлении вам указа Адмиралтейств-коллегии.
Открыв двери, Анна сразу почувствовала необычное настроение мужа. Обняв ее за плечи, он привычно крепко расцеловал жену, подошел люльке с уснувшим малышом, развернулся и смешно проговорил нараспев:
— Представляюсь, сударыня, по случаю возведения моей особы в ранг капитанский! По сему случаю я немедля отправляюсь за шампанским и Алексеем Сенявиным!
Жизнь военного моряка и в мирную пору полна непредсказуемости. Казалось бы, какие тут сюрпризы, особенно зимой. Море сковано ледяным панцирем, вмерзшие в лед корабли дремлют, укрытые от снега брезентовыми полотнищами, экипажи в береговых казармах размеренно, без авралов, день ото дня набираются сил к предстоящей летней кампании.
Но таким, относительно безмятежным, флотское бытие могли себе представлять моряки, пожалуй, только в Ревельской и Кронштадтской гаванях, поглядывая лунной ночью на безжизненные корпуса своих кораблей.
Между тем даже в лютые морозы в далеких казанских лесах артели валили отборную корабельную сосну, разделывали стволы, перетаскивали и волочили их к урезу рек, чтобы по весеннему половодью сплавить к Адмиралтейским верфям. А там, на стапелях в Петербурге или на Соломбале в Архангельске, не смолкали круглый год перестуки топоров, звон пил, гулкие удары кувалд по раскаленному железу, сопровождаемые монотонными звуками чекмарей, специальных деревянных молотков, которыми конопатчики намертво вгоняли пеньку в пазы обшивки корпусов судов.
На стапеля каждый день вместе с рабочими приходили экипажи, которым предстояло вести эти суда к месту назначения. Как обычно, людей не хватало, особенно офицеров.
Зимой в Адмиралтейств-коллегию поступил срочный доклад командира Архангельского порта с просьбой прислать толкового помощника командиру на 66-пушечный линейный корабль. Весной предстояло отправить его в Кронштадт.
Старший флагман Мишуков, долго не думая, предложил:
— По всем статьям подойдет командир «Самсона» Спиридов, он с Люисом прежде перегонял оттуда корабли.
Сказал — отрезал, какое ему дело до забот Григория Спиридова...
Приказ есть приказ, и Спиридов отправился в дальнюю дорогу. По пути завез Анну с детьми к брату Алексею. Тот размещался в небольшой квартирке в Измайловских казармах.
— В тесноте, не в обиде. Чаю, перетерпим до лета, а там полегчает, глядишь, и ты подоспеешь, — успокоил Алексей.
— Как знать, — вздохнул, глядя на жену, Григорий, — ежели море взбунтует наподобие прошлого раза, так и на зиму в Коле отстаиваться не пришлось бы.
Лето 1752 года на Севере выдалось в меру теплым, большей частью море выглядело безмятежным на всем переходе от Архангельска до берегов Норвегии.
Очередной рапорт командира Архангельского порта коротко гласил:
«Сего июня 5 дня корабли 66— и 54-пушечные отошли от причала и следуют на выход к бару. 9 июня выведены на рейд и велено следовать с первым попутным ветром».
О прибытии первого корабля сообщил рапортом же Главный командир Кронштадтского порта: «Августа 31 дня, как доносит капитан Озеров сего августа 28 о прибытии к здешнему порту от г. Архангельска 66-пушечного корабля под командою капитана Озерова, отправился 1 июля, 27 июля прибыл в Копенгаген и как для налития воды и за противным ветром стоял по 13 августа. К Ревелю прибыл 18 августа и стоял по 24 августа, а 28 августа прибыл благополучно».