Кончалась зима, Григорий Спиридов готовил «Самсона» к выходу в море, как внезапно его опять отлучили от эскадры.
В конторе порта тот же пожилой секунд-майор поздравил его с производством в чин капитана 3-го ранга и тут же вручил ему предписание и подорожную в Казань, для привода лесов к петербургскому Адмиралтейству.
— Не переживайте, сударь, — успокаивал он Спиридова, — сие знак внимания и доверия к вам начальства. Для такого предприятия отбирают самых надежных офицеров...
Как оказалось, в самом деле поручение было делом хлопотным и заставило Спиридова до первых заморозков проводить сплав корабельного леса в долгом пути по Волге, шлюзами Мариинки, по Ладоге и Онеге.
Где-то на Обводном канале пришла весть из столицы: наконец-то разрешилась от бремени великая княгиня, и 24 сентября Петербург салютовал из пушек новоявленному наследнику, Павлу Петровичу.
Подвыпившие задарма люди веселились, а та же придворная челядь язвительно ухмылялась: «Младенца-то по праву Сергеичем величать следует, а не Петровичем».
Не скрывал своего раздражения и Петр Федорович: «Бог знает, откуда моя жена берет свою беременность, я не слишком-то знаю, мой ли это ребенок и должен ли я принять его на свой счет».
Наверняка знала об этом и Елизавета. Спустя две недели Сергея Салтыкова отправили с радостной вестью к шведскому королю. С этой поры начались странствия Сергея Салтыкова по разным странам на дипломатическом поприще, и путь в Россию ему был заказан. Свою миссию он выполнил, а следить в царских покоях не полагалось...
Как ни пеняли члены Адмиралтейств-коллегии своего престарелого президента, все-таки князь Михаил Голицын не страшился ходить на доклады к императрице. Постепенно выправлялась служебная лестница у офицеров флота, звания стали присваиваться, как положено, по срокам и за отличия, по его ходатайству упорядочили подготовку офицеров. Взамен прежних заведений — Морской академии, гардемаринских рот, Навигацкой школы — создали единый Морской шляхетный кадетский корпус; правда, теперь принимали в него лишь дворянских отпрысков. Не забывал Голицын и основного предназначения флота. Десять лет корабельные пушки только салютовали холостыми зарядами по праздникам и при встрече с иноземными эскадрами. Требовалось многое освежить в памяти, пересмотреть регламент для действий в морском бою, обновить Свод морских сигналов. Голицын подобрал опытных командиров, назначил комиссию, одним из первых в нее определил Григория Спиридова. На этот раз служба свела его с капитан-командором Семеном Мордвиновым и, как оказалось, надолго. Вдвоем они прежде всего взялись за приведение в порядок Свода сигналов.
На море без него корабли глухонемые, а в тумане и ночью — точно слепые: не знают замыслов и команд флагмана, не могут подать весть о себе, даже в смертельных случаях. А во время боя с неприятелем только сигналы флагмана являются приказом для кораблей эскадры. Лишь сигналом командиры рапортуют флагману об исполнении приказов.
Спиридов сразу расположил к себе главу комиссии:
— Читывал я, ваше превосходительство, суждение ваше об эволюциях, они трактуют однозначно о линейном строе.
Мордвинов давно не слышал суждений о своей книге, почти двадцать лет минуло.
— Сие плод не столько моих суждений, Григорий Андреевич, сколько рассмотрение тактики флота Поля Госта. Пришлось мне ее штудировать, будучи во французском флоте. Не все там мне по душе, мы с вами как-нибудь об этом потолкуем.
Открыв «Книгу сигналов корабельных», Мордвинов и Спиридов начали кропотливую работу.
Прошло немного времени, и Спиридова отозвали в Морской кадетский корпус. Туда потребовались грамотные, опытные офицеры. Мордвинов настоял, чтобы Спиридов продолжал работу и в его комиссии.
— Мне с вами, Григорий Андреевич, весьма сподручно, у нас одно мышление о корабельных эволюциях. Так что выкраивайте время и милости прошу ко мне. Ваш новый начальник капитан 1-го ранга Нагаев тоже в сем деле лицо заинтересованное.
В Морском корпусе его встретил Харитон Лаптев, не забыл прежнюю совместную службу на Балтике двадцать лет назад.
— Нынче, Григорий Андреевич, надобно нам совместно смену готовить, на судах, сам знаешь, нехватка сплошь офицеров и штурманов.
Вечером Харитон рассказывал о своих похождениях на Таймыре, у Ледовитого океана, вспоминал Семена Челюскина.
— Рассказывал мне о тебе Семен, — говорил Спиридов, — да больно не жалуют его по службе, а зря, такое мытарство испытал.