— Пора нам возвратить Голштинии прежние земли Шлезвига, — объявил император своим приближенным.
Не зря Петр Федорович, давая наказ еще в январе Морскому ведомству, предупредил:
— Знатность империи нашей и существеннейшие ее интересы неотменно требуют сделать превосходный военный флот.
Видимо, уже тогда уяснил он значимость флота в своих дальнейших планах борьбы с Данией, морской державой. Без поддержки флота нечего было и думать об успехе.
В середине мая Петр III подписал указ Адмиралтейств-коллегии, где говорилось, что по причине «продолжающихся в Европе беспокойств не может армия наша из нынешних ее мест скоро возвращена быть, но паче же принуждена неотложно пополнять отсюда заведенные единожды для нее магазины. Повелеваю подготовить к выходу в море Кронштадтскую эскадру, а Ревельскую эскадру под командованием контр-адмирала Г. А. Спиридова, наоборот, как можно скорее послать „крейсировать от Рижского залива до Штетинского, прикрывая транспортные суда“.
Спиридов срочно готовил эскадру к походу, а из Петербурга одна за другой летели царские депеши.
«14 мая Ревельскую эскадру под командованием контр-адмирала Спиридова отправить в море, как скорее, сколько можно ближе к Кольбергу, чтобы от находящегося там нашего генерала графа Румянцева скорее приказания получать и скорее по оным точное исполнение делать, что особливо и паче всего ему Спиридову предписать надлежит».
На другой день в Адмиралтейств-коллегии вице-адмиралу Мордвинову объявлено было:
«Вчерашнего числа Его И. В. изустно соизволили повелеть контр-адмирала Спиридова в поведенный путь отправить немедленно».
Ревельская эскадра 28 мая вышла в море, а в Петербурге стремительно развивалась интрига с непредсказуемыми последствиями для России. В день подписания трактата с Пруссией супруга Петра III родила мальчика, прижитого от Григория Орлова, будущего графа Бобринского. Освободившись от бремени, она начала действовать без промедления перед угрозой погибели. Муж то и дело публично унижал и оскорблял ее, не стесняясь сожительствовал с камер-фрейлиной Елизаветой Воронцовой, в открытую объявил о предстоящем разводе с Екатериной и своей женитьбе на Воронцовой...
Но амурные дела не заслонили у Петра проснувшееся вдруг, подобно своему деду, влечение к морскому делу.
В июне Адмиралтейств-коллегии следовали один за другим «Высочайшие указы»:
«Июня 2 дня: Вице-адмиралу Мордвинову, контр-адмиралу Милославскому и генерал-майору Рамбургу поведено, чтобы строение здесь кораблей преумножить, сколько есть дубового и соснового леса, а у г. Архангельска из наличных лесов заложить и строить на сколько кораблей фрегатов хватит».
«Июня 3 дня вице-адмиралу Мордвинову сего месяца 2 числа.
Его И.В. соизволил повелеть к г. Архангельску послать указ с нарочным курьером, чтобы корабли и суда отправить в самой скорости».
«Июня 19 дня: Его И.В. повелел заложить и построить 9 или по крайней мере 6 кораблей и чтобы оные к предбудущей кампании 1763 г. были приуготовлены и для того все леса забрать, послать нарочных офицеров и гнать их немедля к Адмиралтейству».
«Июня 23 дня — приготовить немедленно в Кронштадте морских судов для перевоза до 500 лошадей».
«Июня 26 дня — Сенату повелеваю исполнить все требования Адмиралтейств-коллегии, чтобы строение кораблей начать, как наискорее и продолжать оное с крайней поспешностью. Об отпуске же потребной к тому денежной суммы, полмиллиона рублей, мы вскоре повеление дадим».
Подписав последний указ, Петр Федорович поспешил в Ораниенбаум, в свою забавную крепость Петерштадт. Послезавтра предстоял обед в Петергофе, а потом и празднества по поводу его именин.
Увы, свои предначертания Петр III осуществить так и не смог, а день именин походил на страшный сон.
Крейсируя по предписанию царя, эскадра Спиридова прикрывала со стороны моря снабжение армии Румянцева, которая со дня на день должна была двинуться к границам Дании.
Бывая на берегу, Спиридов наконец-то, по долгу службы, общался с Румянцевым. Несмотря на все причуды нового императора, Румянцев был явно доволен переменами на троне. По крайней мере, он получил свободу действий для достижения поставленной ему задачи.
Спиридов присматривался к нововведениям Румянцева в обучении войск и неожиданно встретился в штабе армии с братом Алексеем.
Почти пять лет не виделись они. Алексей всю войну прошагал с армией от Риги до Кольберга.
Григорий поздравил Алексея: брата недавно произвели в генерал-поручики.