Слушая Талызина, Григорий Спиридов перебирал в памяти своих бывших однокашников и сослуживцев, все они уже в возрасте и для таких дел не пригодны. Вспомнился ему вдруг капитан-лейтенант Петр Креницын. Под Кольбергом он отличился, отменно командуя бомбардирским кораблем «Юпитер», а сейчас в эскадре был на виду, поэтому флагман и предложил назначить его начальником экспедиции.
— Сей исправный и храбрый офицер в навигации и мореходстве смыслит достохвально.
Спиридова горячо поддержал и Нагаев:
— Могу рекомендовать Креницына как весьма знающего в науках. Был под моим начальством при описи Балтийского моря...
Остальным членам Коллегии оставалось только утвердить предложенную кандидатуру. Никто из них не знал корабельных офицеров, давно, а то и вовсе никогда не выходил в море, на кораблях не бывал, как те же Чернышов или Рамбург.
Экспедиция Креницына направлялась в наивящем секрете «не объявляя до времени сего указу Сенату».
Меры предосторожности были нелишними. После Великой Северной экспедиции и открытия берегов Америки в Европе начали проявлять повышенный интерес к успехам русских мореходов.
Петру Креницыну вменялось по возможности следить, не объявится ли в Великом океане экспедиция Василия Чичагова из Северного океана. Для опознания кораблей начальникам обеих экспедиций вручались особые секретные пароли и сигналы.
Вскоре по представлению Адмиралтейств-коллегии, полностью одобрившей идею Ломоносова, Екатерина подписала секретный указ: «Для пользы мореплавания и купечества на восток наших верных подданных за благо избрали мы учинить поиск морскому проходу Северным океаном и далее...»
Незадолго до отправки экспедиции в Адмиралтейств-коллегии окончательно утвердили инструкцию Чичагову. Впервые Спиридов общался с знаменитым ученым. Круглолицый, скромно одетый, в светлом парике, далеко не новом камзоле, с широкими покатыми плечами, Ломоносов говорил мало, больше прислушивался к морякам. Его лицо, несмотря на преклонные годы, то и дело озаряла застенчивая улыбка. Запомнились Спиридову вещие слова Михаилы Ломоносова:
— Северный океан есть пространное поле, где взойдет российская слава через открытие мореплавания в Индию и Америку...
Адмиралтейств-коллегия пребывала в заботах о снаряжении экспедиций, императрица готовилась отъехать в Ригу, а неподалеку, в Шлиссельбурге, разыгралась очередная кровавая драма. Истекал кровью последний законный претендент на русский престол, Иоанн Антонович.
Двенадцать лет назад, когда Спиридов проезжал мимо Холмогор, низложенный император еще пребывал там, давно разлученный с родителями, Анной Леопольдовной и Антоном-Ульрихом. Мать его давно скончалась при родах, а его самого через десять лет по указу Елизаветы инкогнито перевели в крепость Шлиссельбург и содержали без имени в одиночной камере... В свое время его тайно лицезрели Елизавета, Петр III, Екатерина...
Ровно через месяц после расправы с Петром III Екатерина поручила верному Никите Панину ужесточить содержание последнего законного соперника за трон. И Никита Панин в «строжайше секретной инструкции» двум офицерам, приставленным для охраны Иоанна Антоновича,, неукоснительно предписал в случае попытки освободить, «арестанта умертвить, а живого никому его в руки не давать».
Собственно, и сами караульные офицеры жили безвыездно в крепости на положении узников, а имени заключенного не знал никто, даже комендант крепости...
Но за ее пределами это имя, оказывается, знали, и молва расходилась кругами по столице. Достигла она и ушей подпоручика смоленского полка Василия Мировича, племянника Ивана Мазепы. На два его прошения о возвращении части мазепинских поместий и назначении ему пенсии Екатерина ответила отказом. Мирович, глядя на прошлые страсти у трона, решил столкнуть Екатерину и возвести на престол Иоанна Антоновича. Его поддержал тезка, поручик Ушаков, но неожиданно он утонул, и Мирович начал дело в одиночку.
Будучи назначенным 5 июля 1764 года в караул крепости, Мирович, зная об отъезде Екатерины в Ригу, подал караулу команду: «К ружью», арестовал коменданта крепости, полковника Березникова, и двинулся к каземату. Неожиданно оттуда послышались выстрелы. Мирович построил солдат, зачитал им манифест и приказал выкатить пушку.
Пушка возымела действие, офицеры охраны сделали свое дело и крикнули Мировичу, что он может взглянуть на вожделенного узника. Посреди камеры на полу лежало мертвое тело.
— За что кровь невинную пролили? — отчаянно вскликнул Мирович. Распорядился перенести убитого на кровать, поклонился ему и обратился к солдатам: — Вот вам государь Иоанн Антонович, и теперь мы не столь счастливы, как бессчастны. А всех более я потерплю, а вы не виноваты.