Команда молчала. Мяч, как всегда, шёл впереди и не хотел даже думать о каких-то теориях, которые могли бы отвлечь его от войны, а Эйни сдерживала свою раздражительность, помня о том, что она злится не на специфически работающий ум мага, а потому, что всё на этой альтернативной Земле пропитано ментальной желчью.
Я смотрел на его волчью морду и на избитую, заплывшую гематомами мохнатую серо-чёрную голову крупнее средней человеческой.
Тут, в специальной тюрьме для фурри и других фриков со способностями, а также бывших адептов Спирита, действовала антисистемная тишина — поле, блокирующее всё, чем могли бы удивить пленные.
Он был скован плотными серебристыми наручниками, продетыми сквозь магнитный карабин с уходящей в отверстие каменного стола цепью.
Когда я пришёл с разрешениями на допрос, единственным условием для меня было: «Не давать пленному спать». За то время, что он пробыл здесь, с ним постоянно работали машины и люди. Существо поддерживалось вливаемыми медикаментами, чтобы не остановилось сердце, тревожили его постоянно-круглосуточно, перегружая его нервную систему.
«Четверг, пятница, суббота с воскресеньем и сегодня ночь на вторник. — мысленно подсчитал я. — Уже почти пять суток. Держат и ломают волю, чтобы сказал всё, что знает.»
Но пока что на планшете допросного листа было негусто. Антропоморф волк, Чак Альф, прибыл из места под названием Землица (возможно, альтернативная версия Терры) вместе с кемономими — Эйни Альф и белошерстным фурри котом по кличке Катана, которого они сами называли Катан. Были вооружены оружием, стреляющем за счёт пороховых газов. Для перехода, как и те, по чью душу меня подняли, воспользовались черным зеркалом в своём мире, но, в отличии от дурака Данияра Лоске, хранитель военных артефактов отдела, где находилось зеркало, сумел поставить вызов на ожидание. Когда прорыв произошёл, их просто взяли превосходящими силами спецназа Тирипс из AF.
Эйни Альф и Катан были убиты при задержании после почти пятиминутного боя в комнате для задержания пришельцев, маг же Чак Альф без энергии Спирита не смог оказать сопротивления и был взят в плен. Видео пятиминутного боя прилагалось, и я решил посмотреть его позже.
В своём мире владеющего зеркалом мага они, конечно же, уничтожили, потому что трудно предположить, что переход на Терру стал возможен с позволения адепта Тирипса.
Я прочел заключение экспертов по информации. Вердикт был один: «ломать волю — вести допрос.»
Я оторвался от чтения и понял, что пропустил момент, когда голова пленника склонилась на стол.
— Цепь вверх! — приказал я системам. Повинуясь антигравитационной тяге механизмов, стол медленно поплыл к потолку, заставляя волка повиснуть, едва касаясь когтями бетонного пола.— Тирипс, — воззвал я к системе, настраивая специальный канал допроса, чтобы существо понимало мои вопросы и могло говорить со мной без переводчика. Удостоверившись, что пси-мост выстроился с сознанием обессиленного фурри, я начал:
— Чак Альф… Именно так было написано на вашем жетоне? Кстати, кто на диверсию с нагрудными жетонами ходит? Вы в своём мире нас совсем за дураков держите?
Волк не ответил и продолжал болтаться, смотря на меня безэмоциональными жёлтыми глазами.
— Чак, — продолжал я, — если вы будете сотрудничать, то я обещаю, что с вами всё будет хорошо.
Кончики окровавленных порванных губ дрогнули. Волк обнажил свои через один поломанные зубы, смотря на меня взглядом, полным молчаливого сумасшествия, и произнес, глядя мне в глаза:
— Ничего не будет уже хорошо, майор. Ни у меня, ни у вас.
— Мудрое решение, Чак, — ободряюще проговорил я. Мои коллеги, работавшие с ним до меня, не удостаивались даже такой чести. Всё, что я прочёл, было почерпнуто из записи их переговоров во время сопротивления захвату и снятых с трупов нагрудных жетонов с именами и порядковым номером в Альф Инкорпорейтед.
— Ваш мир, майор Хелл, утонет в пламени, тут не останется ничего, — произнёс волк и закашлялся. А вот это было уже новостью. Откуда пришелец знает моё имя?
— С чего вы взяли, что я это тот о ком вы говорите? — Я обошёл зверочеловека. Серо-черный подшерсток с небольшими проблесками седых волос на холке был плотно примят, как бывает, когда долго носишь на голове фуражку или кепку и волосы принимают форму привычного для них головного убора. Шерсть пленного свидетельствовала о том, что ему приходилось буквально жить в силовой броне. Шрамы, потертости, седина на загривке… Передо мной висел не вчера призванный или созданный юноша. Это был ветеран.