Теперь же на его чело будет нанесен жреческий шрам-обруч, означающий, что старая жизнь закончилась и каста воинов более не может указывать ему, ибо он переходит грань, доступную лишь для жрецов.
Укус приложил ладонь к панели замка, и дверь разъехалась в разные стороны, уйдя в стены. Мельком он увидел, как все, кто был рядом, зажмурились, чтобы не накликать на себя гнев Баг-тру. Сотник шагнул вперед, и дверь за его спиной с жужжанием сомкнулась.
Тут было темно. Ритуальные факелы не горели, зато воняло так, словно что-то гнило, и запах почему-то уходил из помещения посредством вытяжек. Однако дышалось на удивление нормально, и пройдя с десяток шагов, Укус позвал — неумело, как помнил урывками услышанные песни жрецов:
— Баг-тру, сын Груумша и Лу-тик, я взываю к тебе…
— Кто, что⁈ — тут же отозвался из темноты звонкий голос.
«Неужели я зря вошел и потерял статус воина? Неужели кто-то из жрецов сейчас тут?» — промелькнула мысль.
— Кто ты? — позвал сотник. — Назови себя!
— Я Меч, но друзья-дебилы называют меня Мяч. Я тебя не вижу и потому не могу точно сказать, умён ты или нет. Если ты покажешься, то разговор пойдет куда толковее, — ответил тэварцу голос.
— Ты жрец? — насупился Укус.
— Я больше нюхатель, жрец совсем мало. Мне, знаешь ли, за фигурой надо следить! Покажись, обладатель хриплого баса, я тебя не вижу, — снова проговорили из темноты.
— Ну так тут темно, поэтому и не видишь, — пожал плечами Укус.
— Нет, не темно. Я всё вижу: голову зелёного великана, кости его… А вот тебя — нет!
— Какого еще великана? Ты враг или жрец? — воскликнул сотник.
— Ну я не понял еще. Мне тут сказали, что я теперь типа бог, прикинь, хриплый странный голос из ниоткуда!
— Ты бог? — усомнился Укус. — И что ты делаешь в жреческом зале Неспящего?
— Не-не-не, тут не сплю только я, все остальные мертвы или невидимые, как ты.
— Я не верю! — рявкнул Укус.
— Ну вот, донюхался: мне не верит невидимый голос! Ну-ка, появись! — рявкнуло в ответ, отозвавшись эхом от стен.
Мяч топнул о каменное сиденье трона, и в его зале без окон и дверей, как по команде, появился зеленокожий двухметровый лысый примат с торчащими из нижней челюсти клыками. В отличие от фурри-приматов он был татуирован и покрыт шрамами от шеи до самых ступней. Казалось, что свободным от тату и рубцов на зеленокожем мускулистом теле было лишь одно место, однако Мяч не знал, что это лишь потому, что Укус так и не успел сделать предложение своей пассии.
— Почему ты голый? Ты невидимый полтергей? Если ты за этим самым, то я не по оркам! — покачал головой Мяч, наконец узнавая в примате обычного тэварца.
— Каким оркам? Что ты несёшь, квинланец? — вскипел Укус, но тут его взгляд наконец увидел голову поверженного Баг-тру.
— Я не квинланец, я Меч, но, судя по нашему разговору, ты можешь называть меня Мяч. Раз мы тут теперь вдвоем застряли… — пожал плечами кот.
— Ты убил Баг-тру? Ты, наверное, великий и бесстрашный воин, что не опасается мести Шестерых?
— Каких шестерых? Тут где-то еще есть шесть таких же голых, как ты? Смотри, у меня есть меч и я умею им рубить! — Кот положил руку на рукоять катаны, лежавшей перед ним на троне.
— Он — один из Шестерых… — произнес Укус, подходя и склоняясь над огромной головой.
— С математикой у вас на Тэваре, я смотрю, не очень… — покачал головой Мяч. — Давай учить тогда: ше-сть минус о-дин будет пя-ть…
— Ты убил его и даже не знаешь, что тебя ждёт… — прохрипел сотник, выпрямляясь.
— Скука, судя по тому, какого собеседника мне подарила судьба…
— Ты избавил наш пантеон Богов от слабой крови, и теперь по праву победителя поединка ты — наш бог, пока тебя не убьют, — произнёс Укус и, опустившись на левое колено, склонил голову.
— Вы кто такие вообще? Миньоны не максималках? Вы меня ненавидеть должны: я ж вашего бога завалил! — привстал пораженный такими традициями кот, разведя лапами.
— Всё верно, Меч. Ненавидеть, бояться, уважать, приносить яства и жертвы! — кивнул тэварец.
— О, яства — это хорошо! Несите, а то у меня тут всё ненастоящее. А ты-то сам кто?
— Я Укус из рода Меткострелов, бывший командир разведсотни истребителей, а теперь, получается, твой жрец.