Его заметили сразу же, и, бодро встав со своих рабочих мест, мужчины и женщины в серых военных комбинезонах вытянулись по струнке и отсалютовали привычным террарианским приветствием, которое Странники так и не поменяли со времен падения режима Тирипса. Десять пар рук одновременно скрестились на груди и вознеслись к ярко светящемуся потолку.
«Слава Терре! Слава Спириту!» — произнесли все, включая шестерых боевых крабов, дежуривших у входа в качестве охраны, которые вскинули свободные от оружия клешни.
— Чак, когда мы уже этот фашизм ликвидируем? — недовольно выдохнула Эйни, выходя из-за спины мага и опуская лучевую винтовку, которая тут же повисла стволом вниз на её груди, притянутая магнитными креплениями. — Вольно, народ, и всем привет! Что у вас стряслось?
— Месье Странники, мы сами пока не знаем. Что-то уничтожило на поверхности разом все дроны-разведчики, — доложил старший по дежурной группе, черноволосый, с зачесанными на бок лакированными волосами полковник. Он лишь на вид казался молодым. Как и у Хелла Клауса, у него был скручен возраст и поэтому невозможно было точно понять, кто он — успешный карьерист или видавший виды вояка.
— Сами не разобрались бы? — нахмурилась лисодевочка.
— Все группы подняты по тревоге, сейчас всё проверим…
В командной комнате вновь закипела работа. Люди нависли над приборами, которые сейчас сходили с ума, выдавая шипения и помехи, похожие на белый шум.
— Понятно, — кивнул Чак. — Не рискуйте, мы сами всё проверим, раз уж сюда шагнули.
— Незачем шагать под вероятные удары! Это и дураку понятно, что провокация, — сказала Эйни и, опустившись на колени, покинула сознанием всех присутствующих, уходя в мир предвидения.
На поляне посреди хвойного леса, простиравшегося от горизонта до горизонта, сплошным зелёным ковром горели костры, сложенные из исполинских древесных стволов, вырванных с корнями. Их было несчетное множество, самцов и самок, все без одежды, в тату и шрамах. Земля под зеленокожими босыми ногами была вытоптана. Бесчисленная с виду орда обнаженных тэварцев шла по кругу. Круг из костров полыхал в такт ритму, отбиваемому этим воинственным народом. В центре поляны, освещаемый мерцающим пламенем, плясал однорукий старый жрец, тряся седыми волосами и раскачивая слоями оттянутой кожи, из-под которой, будто по волшебству, кем-то был извлечен весь жир, копившийся там не один десяток лет. Шаман танцевал и пел. В его голосе слышались ярость и мольба, злоба и боль.
Эйни не разбирала слов, но переводчики были не нужны. Жрец с обвисшей, покрытой язвами кожей звал богов, приносил в жертву траву и деревья и обещал положить на алтари всех, кто встанет у него на пути.
На кострах уже запекались мертвые люди, облеченные во что-то, напоминающее экзоскелет, но очень старого образца, без поршней и электроники.
'Рыцари… — мелькнуло у Эйни в сознании. — Это же древние рыцари…"
Принесенных в жертву изжарили заживо, и именно это стало пробуждающим катализатором для тех сущностей, которых призывал жрец.
Эйни увидела, как из танцующего, словно из двери, выходят Пятеро — самка и четверо самцов. Они тоже были тэварцами, только более крупными. Женщина обладала внушительными и острыми, словно лезвия, когтями и, единственная из пятерых, волосами на голове. Её объёмные грязные локоны волной спадали по крепким плечам, не скрывая развитую мускулатуру и большую, словно две головы, грудь. Под порывами ветра на ней развевалось длинное красное приталенное платье с разрезом, полностью обнажавшим одну из ног. Один из мужчин был облачен лишь в железный наплечник и набедренную повязку и вооружён копьём. Другой нес с собой меч, третий — нож, а четвертый и вовсе выглядел как мертвец. Его кости обтягивала коричневая кожа, а во впалых глазницах светились еле тусклые искорки, заменявшие ему глаза.
Тэварские боги разошлись по поляне, встав лицом к лесу. Оставаясь спиной к шаману и кострам, они разом вскинули свободные руки к небу и, словно что-то зацепив, дернули это на себя.