Странники пробовали шагать с Антарктического горного плато, но у них не получалось. Мяч тянулся к божиим путям, однако они вели в любой уголок Терры, но не за её пределы.
Попытки переместиться сменились взглядами, полными непонимания.
— Только что же работало! — возмутился кот.
— Хелл, ты в курсе, что тут происходит? — спросил Чак.
Я взглянул на Эйни, которая, закрыв глаза, морщилась и смотрела предвидением совсем по другому поводу. В её видениях Анубис был жив и изобретал способы, как починить матрицу мезанихов изнутри.
— Кто-то очень не хочет выпускать Мяча за пределы планеты, — ответил я.
— А у нас тогда что с «шагом»? — открыла глаза Эйни.
— Вас не хотят выпускать тоже, а значит, игра на выживание началась, — заключил я, понимая, что если это так, то я являюсь самым слабым звеном.
— Мы можем призвать сюда крабов и остатки наших войск… — проговорил Чак.
— Людей тут достаточно, — заметил я, — а вот крабы лишними не будут. Тэварцы первым делом атакуют местных и их главные храмы на местах силы.
— Сношала жаба гадюку! Перебьют друг друга, и дело с концом, — воскликнул Мяч.
— Если пятёрка захватит места силы, тут будет тяжко.
— Не хуже, чем на Терре пару лет назад! — широко улыбнулся Мяч.
— Сравнимо, — не согласился я.
— Что ты знаешь про этот мир? — спросила Эйни.
— Всё, что записано о нем в его информационном поле.
— Дай беглый экскурс, куда бежать, кого бить, чтобы не стало хуже… — продолжал улыбаться кот.
— Пять тэварских богов высадятся на шесть материков, и им ничего не стоит дойти до центров силы каждого материка. На нашей стороне то, что каждое из таких мест силы — это неприступная крепость, а против нас то, что в этом мире нет своих богов. Кроме того, существует гильдия магов, которая достаточно агрессивно относится к попаданцам типа нас.
— Тут основная раса люди? — спросила Эйни.
— Да, — подтвердил я. — И они только что уничтожили своих соседей по планете.
— Кого же? — спросил Чак
— У вас их называли неандертальцами.
— Чёт не понял. Это ж древние люди? — удивился Мяч.
— Людьми на Земле позже начали называть кроманьонцев, — пояснил Чак.
— А куда у нас делись неандертальцы? — спросил Мяч.
— Тут и у нас их перебили, — ответил я. — А как сложилось у вас, не знаю: я не читаю память вашего измерения…
— То есть то измерение, куда мы отправили тэварцев, тоже было обречено на жатву? — догадался Чак.
— Да, — подтвердил я. — У них совсем недавно победил Тирипс, и ему стали поклоняться как богу, а потом эра систем ушла, как уходит у нас. А настоящие Боги сюда так и не пришли. Это и сделало возможным произвол с пластами реальности по совмещению миров.
— В смысле? — помотал головой кот.
— Мир, не защищённый богами, можно двигать как захочешь, — произнес я, глядя в желтые глаза Мяча.
— И я тоже смогу?
— Бог одновременно существует в каждом из своих храмов, слышит каждую молитву и может между ними перемещаться. Если…
— Если?.. — повторила Эйни.
— Если ему не мешают, как сейчас.
— А почему богам тэварцев не атаковать нас сразу же без захвата мест силы? — задумчиво спросил Чак.
— Они тоже слабы. Двигать миры — дело энергозатратное.
— Ну так какой план? — спросил Мяч.
— Первое место силы, которое будет атаковано, находится в центре аналога нашей Африки. Нам надо шагать туда и убедить местных правителей принять бой.
— Они что, могут не захотеть жить? — недоверчиво поморщилась Эйни.
— Они могут не поверить коту, лисодевочке и тигру, — произнёс я, вспоминая Терру.
— Что, тут тоже фурри — враг народа? — догадался белошерстный бог.
— Тут таких, как мы, никогда не знали, а война со Спиритом закончилась полтысячи лет назад, — ответил я.
Повисла долгая пауза.
Город врос в гору, окруженный семью кольцами крепостных стен, каждая из которых была выше предыдущей. Множество чёрных башен, словно иголки ежа, проросли из каменного муравейника и нацелились ввысь. В Африке стояла ночь, но вокруг города на горе всё сияло от мерцания факелов идущих друг за другом людей, напоминающих настоящие реки, в которых отражались столь же яркие звёзды.