— Вижу паскуду! — прошипела Эйни. — Чак, открой бойницу по моей команде!
Чак кивнул. Его лицо раскраснелось и намокло, а сам он по-прежнему тяжело дышал.
— Давай! — крикнула девушка и тут же выпустила две стрелы, целясь прямо в лицо врага.
Одна из них ударилась о стену, будучи отклоненной порывом воздуха, словно бы случайно решившего подуть прямо перед зубьями, а вот другая… Другая летела чуть позже первой, на мгновение отстав от нее на длину древка, и угодила в глаз, однако соскользнула по широким линзам очков, ушла правее и, проделав глубокую борозду, распорола ухо мага надвое.
— Сука! — прошипела Эйни.
Вывести мага из сражения ей все же удалось, и предвидение лисодевочки наблюдало за кастером, который теперь сидел, прижавшись к стене с внутренней стороны. Его трясущиеся пальцы потянулись к земле и, пошарив, не сразу, но всё-таки нащупали сбитые стрелой очки. Левая сторона лица была рассечена и кровоточила, а мочка уха болталась на коже. Секунду маг смотрел на очки, которые лишились одной из линз, и, словно собравшись с силами, снова надел их на выдохе.
— Свет! — скомандовал он, посылая свою силу в единственную уцелевшую линзу.
Магические атаки на щит-сферу ослабли, и Чак мельком глянул на Эйни. Он всё еще тяжело дышал, но останавливаться было никак нельзя. Рядом с девушкой и чуть позади бежал тигр, который тоже выглядел изрядно уставшим.
Неожиданно Эйни вскрикнула, выпустила лук и зажала руками лицо.
— Что с тобой? — выкрикнул Чак, машинально усиливая сферу и делая её недвижимой.
— Глаза! Мои глаза! — проскулила девушка.
Руки Странника взялись за ее запястья и приопустили ладони. Неестественно широко открытые глаза Эйни были полностью белые, словно их окунули в краску.
— Шагай с ней под стену! Там не достанут! — прокричал Хелл.
— Это заклинание. Им достанут, — покачал головой маг. — Эйни, ты меня слышишь?
— С-слышу, но не вижу ничего, — простонала она. — Все как будто из света…
— Это магия. Тебе повредили глаза. «Шагни» на базу, а я закончу тут и приду к тебе. Ты помнишь координаты шага? — спросил Чак.
Эйни хлюпнула носом и кивнула, тут же исчезнув.
— Чем же её так? — пробормотал маг, оглядывая стену, с которой всё еще летели в его сторону стрелы и простенькие боевые заклинания стихий, ледяные сосульки и огненные шарики.
— Тут это называют символьной магией, — нахмурился тигр. — Чак, надо быстрее Мячу помогать, а то не пройдём и первой стены.
Ворота давили, словно их пытались закрыть тысячи воинов. Камень за спиной Мяча, казалась, начал двигаться, а окованное дерево, в которое кот уперся лапами, чтобы ворота не закрылись под давлением подъемных цепей, скрипело и гнулось вместе с металлом.
«Волки, ну где вы там?» — мысленно позвал бог и, получив от мира точный ответ, понял, что надо решать свои проблемы самостоятельно.
Боль пришла не сразу: сначала стало тепло, а затем — очень горячо. Под кошачью броню начала затекать вязкая черная смола, которую лили еще кипящей из сторожки над воротами прямо на голову новоиспеченному богу. Мяч заорал и с перекошенной от злости и боли мордой отскочил правее от ворот.
— А-а-а-а! Чак, сними это с меня! — завопил кот, появляясь внутри сферы, в то время как Чак и Хелл лежали на земле, а за защитой громоздились утыканными стрелами трупы.
— Спирит! — машинально проговорил маг, активируя свои силы.
В сфере стало холодно. С пальцев мага сорвались снежинки, и смола начала твердеть, сковывая кота так, словно превращала его в статую.
— А теперь, — пробормотал Чак, бросив взгляд на дело своих рук, — телепортируем углеродную смолу, оставив твоё тело на месте.
— Я там ворота держал! — выкрикнул бог, как только из масляно-черного снова стал белым.