— Что-то они тебе не слишком поверили, — хмыкнул Чак, дослушав до конца.
— Это потому, что я белый! — фыркнул кот.
— Так он тоже белый! — возразил Хелл.
— Вот именно! — воскликнул Мяч. — Белый в Африке, а ведёт себя как неродной!
— Значит, так, — заключил Чак, окинув взглядом товарищей. — Нам нужна передышка — это однозначно. Поэтому предложение такое: возвращаемся на базу, лечим Эйни и думаем, что с ними делать дальше.
Никто не возражал, и все трое исчезли, оставляя неприступную стену с защитниками и горы трупов под ней в ночном одиночестве.
Маг сидел на корзине с припасами, положив ногу на ногу и используя внешнюю часть маленького круглого деревянного щита в качестве письменного стола. Кто бы мог подумать, что тут, на Тирипсом забытом участке стены, произойдёт что-то настолько значимое, что необходимо будет писать на самый верх!
Наконец дописав послание, Гель Тиир свернул бумагу в трубочку, убрал карандаш в специальный мешочек на поясе, где обычные люди носят монеты, глянул на защищаемый им участок стены, где не смогли бы поместиться даже два стоящих впритык ездовых скакуна, и жестом подозвал к себе посыльного — невысокого лысого мальчика в такой же, как и у него, рясе. Тот поспешил к учителю, и в его руках появилась цилиндрическая сумка, расписанная впаянными в кожу рунами. Не дожидаясь дальнейших команд архимага, мальчик открыл сумку и протянул ее углублением вперед к учителю. Тот закинул свиток в сумку. Руки мальчика задрожали, его ноша завибрировала и, издав засасывающий свистящий звук, хлопнула, перенеся письмо за много километров в обороняемый город.
Архимаг выдохнул и повернулся к стене, на которой еще недавно общался со странным кошкообразным богом. Сегодня мир для него перевернулся с ног на голову. Он воочию увидел и убедился, что страшный Спирит, который был побеждён много десятков лет назад, снова пришёл в их мир, да еще вместе с богами — неведомым до этого врагом. Однако наследие древних Странников Тирипса позволяло сдержать натиск, и даже он, делая всё по инструкции, несмотря на громкое название его должности, хотя на самом деле являлся всего лишь обыкновенным учителем магии для неблагополучных детей самого бедного из районов столицы, смог оказать достойное сопротивление.
Гель Тиир оглядел свой участок стены. Иллюзия невидимости, наложенная на его учеников, которым еще не исполнилось и двенадцать лет, держалась, и потому штурмующие их не видели, однако простым стражникам, лучникам и алебардистам досталось изрядно. То тут, то там из глазниц торчали почти прозрачные стрелы. Трупы убирать было некому, да и некогда.
Архимаг встал, прошел пару шагов, склонился над ближайшим трупом и, аккуратно вытащив стрелу, начал ее рассматривать, пытаясь понять, из чего она сделана.
«Нет, это не дерево и не камень, — заключил он, слегка согнув стрелу, словно выточенную из цельного куска минерала. — Она не имеет отдельного наконечника и перьевого оперения. Но это и не магическое оружие».
Он простоял так, погружённый в свои мысли, минут двадцать, пока его не прервали сильным хлопком, возвещавшим появление кого-нибудь из королевской академии.
— Старина Гель! — воскликнули сзади. — Чем ты так не угодил архимандриту?
Из светящегося портала вышли трое в позолоченных доспехах. У двоих на головах были надеты глухие шлемы с лицевыми прорезями в виде буквы «Т», а из-за спин выглядывали рукояти длинных полуторных мечей. Гель Тиир знал лично только старшего этой группы. Холёный Вессешуз, герой подковерных войн и интриг, неоднократно награжденный многими орденами и титулами даже в мирное время, когда-то учился с ним в одном классе академии. Его широкое улыбчивое лицо было напудрено, а густые светлые волосы аккуратно убраны в пышную прическу. Нагрудная броня изображала рельефный пресс и подчеркнуто развитые грудные мышцы, однако мало кто знал, что под золоченым железом скрывался избыточный жир.
— Вессешуз… Не ожидал вас встретить тут, на северной стороне, — проговорил архимаг, не понимая, что ему тут нужно.