В птичьей голове всё ещё метались слова двуногого кота о том, что они и орки не друзья и если не помочь самоназвавшемуся богом, то мир окунется в нечто не очень хорошее. Почему-то у Гель Тиира были все основания этому верить, ибо защита, поставленная Тирипс-Странниками перед уходом из Чахуд-хо, была не просто сломана, а разобрана по кирпичикам, и не было никаких гарантий, что другие стены не рухнут так же.
Конечно, кот мог врать. Ну какой же он бог? Боги, если они есть, безусловно так не разговаривают. Боги должны быть величественны и могучи, а он и ещё два Странника Спирита даже не смогли сломать охраняемую им стену.
«Демоны приспешники! — выругался про себя архимаг. — Да ведь то, что одни не смогли взломать, а другие с легкостью взломали, и говорит о том что они не вместе и как минимум конкурируют. А значит, можно сыграть на этом противостоянии и остановить вторжение и тех, и тех. Ведь в городе всё ещё находится его класс и много людей, которых стоит спасти…»
Внимание птицы на мгновение рассеялось, но снова сфокусировалось, когда орки, словно отлив, отхлынули от пролома. Этим тут же воспользовались защитники, построившись в пару нестройных, потрепанных боем шеренг. Их прикрывали несколько магов средней руки и лучники. Гель Тиира в этой суматохе никто не видел, и чтобы так и оставалось, маг наложил на себя заклинание отведения глаз.
Казалось, что орки отступили, однако они выстроились в улюлюкающий живой коридор, в котором появились из ниоткуда трое гигантов, каждый раза в четыре крупнее среднего тэварца. Один держал на плече длинный полуторный меч, другой сжимал в руках два тонких кинжала, третий же волочился за ними следом и выглядел так, словно был давно мёртв и по воле некроманта восстал из могилы ради какой-то злой цели. Троица шла по живому коридору, а за ними тлели тела павших орков и людей, быстро превращаясь в словно вываренные белые кости. Птичье сердце забилось сильней, а дыхание перехватило, на этот раз от панического страха. Судя по ощущаемым архимагом магическим вибрациям, к пролому приближались самые настоящие боги.
Защитники дрогнули и сначала попятились, а затем разбежались в разные стороны.
Гель Тиира пробрал дикий страх. В этой троице заключалась та самая злая сила, которая помогла оркам сломать стену и пробить магический барьер. Невозможно было даже представить, каким способом боги смогли принести такие разрушения. Архмаг оглянулся. Стена за его спиной была пуста. Все либо покинули её, либо были убиты хитрым бескровным способом. Имей дело защитники Чахуд-хо с обычным войском, они бы поливали пролом смолой и осыпали наступающих горячими стрелами, но боги орков излучали такую энергию ужаса, что хотелось бежать прочь и не оглядываться. И люди бежали, забывая, что за бегство с позиций у бывших адептов Тирипса есть всего одно-единственное наказание.
Архимаг взмахнул крыльями и, поднявшись в воздух, начал набирать высоту, описывая над разломом широкий круг. Орки ликовали и праздновали победу, добивая раненых, отрубая головы, вскрывая у живых и мёртвых грудные клетки и поедая внутренности сырыми прямо среди руин.
Но архимага волновало совсем другое. Было ли совпадением то, что трое богов пришли с Юга и трое же Странников Спирита пришло с Севера, или же нет? Слишком быстро пала седьмая стена, но получится ли у орков так же просто пройти шестую? И если так пойдет и дальше, то как скоро самый крупный город на континенте превратится в трапезный стол клыкастых тварей?..
Он парил над городом, где уже начались грабежи и насилие над кольцом приезжих — домами между седьмой и шестой стенами. Лететь к своим было нельзя — там его ждали допросы и в лучшем случае направление на шестую стену. Сделать окончательный выбор Гель Тииру помог попутный ветер, подхвативший его и понесший к северной стене, туда, где он говорил с богом о Странниках Спирита.
Они расположились в комнате отдыха на подземной спирит-базе, где стояли предназначенные только для них пять трансформирующихся в кушетки кресел. Одно из них пустовало, напоминая о погибшем Тэйкиае.
Чак стоял над стонущей девушкой и плел одному ему понятные заклинательные циклы. Однако сколько бы Чак ни вливал спирит-силы, глаза Эйни продолжали быть белее белого, а сама лисодевочка по-прежнему не видела ничего, кроме нескончаемого света, причинявшего ей дикую, режущую боль. Наконец маг сдался и махнул рукой над её лисьими ушами, погрузив свою спутницу в сон. Как только Эйни засопела, Чак закрыл глаза, опустил руки, а затем повернулся и посмотрел на кота и тигра болезненным взглядом покрасневших от лопнувших сосудов глаз. Мяч медитировал в своём кресле, а Хелл Клаус, сидя на коленях и обвив себя бело-чёрным в тигриную полосочку хвостом, лихорадочно перелистывал перед собой невидимые картотеки местных заклинаний.