— Что тут? — осведомился у меня Мяч, ловя на себе ее взгляд.
— Тут есть червоточина, — пояснила суккуб, явно довольная собой.
— Червоточина? — переспросил Чак.
— Если в этом мире вокруг нас крепость и дома, то в мире маны тут всё еще стоит пенёк огромного каменного дерева. А в этом месте находится нора, которая и приведёт нас даже дальше, чем рубеж шестой стены, — пояснил я. — Это и есть червоточина.
— А когда господин скажет своим друзьям о засаде зелёных богов? — переслала свою мысль суккуб.
— Никогда, — отрезал я мысленно. — Пусть думают, что я мудак, ради которого не нужно оставаться тут на еще одну войну после того, как завершим эту.
— Нам надо что-то знать о опасностях мира маны прежде, чем мы туда сунемся? — скривился Чак.
— Там мы можем встретить любую тварь, когда-либо жившую на Саде или Терре.
— Так начинается половина наших странствий, — хмыкнул Мяч.
— Если не все, — добавил Чак. — Но надо уже завязывать воевать вслепую.
— Поддерживаю… — кивнул я, невольно выходя из образа мудака.
— Пойдемте скорей, — произнесла суккуб, слегка поклонившись и оглядываясь, словно заметив что-то на юге сквозь стены бесчисленных зданий.
То место на доме, куда она указывала, рябило, словно водная гладь под ветерком. Сделав несколько скачков по стенам, Мяч нырнул в неровный серый кирпич. Следом за ним медленно поднялся в воздух Чак Вульфен и ушел вслед за котом в мир маны.
Повисшую тишину прервала моя спутница.
— Ты не спасёшь их по-другому. Хорошо что девчонку под землей оставили. Она видящая, по-любому бы помчалась спасать детей, а следом за ней и маг, и кот…
— Когда она проснется, мы уже будем глубоко внутри, куда она не проникнет так просто, — ответил я.
— Я не сомневаюсь в твоей мудрости, господин! — улыбнулась она мне белоснежной улыбкой.
Мы направились вслед за Мячом и Чаком.
Птичьи ноздри ощущали запахи войны. Всё за шестой стеной было затянуто дымом, кое-где виднелись языки пламени. Тэварцы взяли стену, и теперь орда грабила и лютовала сразу в двух секторах — седьмом и шестом. Странным образом орки ещё не добрались до Странников, и архимаг не понимал, не успели они или не пожелали.
Он поднялся в воздух, чтобы подтвердить свои опасения. Действительно, на шестой стене вместо людей находились ждущие чего-то орки, прятавшиеся за зубцами так, словно это всегда была их позиция, а людей тут не было и в помине.
Это значило лишь одно: благодаря глупости Спиритов он опоздал. Из клюва Гель Тиира вырвался крик, и он изо всех сил устремился в сторону своей академии — трёхэтажной башенки, стоящей на перекрестке Улицы Кузнецов и Переулка Булочников.
Уже издали птиц заметил зеленокожие толпы вокруг академии и слегка успокоился. Из бойниц здания штурмующих жалили жиденькие молнии и огненные шары — это его старший класс принял бой, обороняя школу.
Птичий крик смешался с ревом и звоном металла и с гулкими ударами тарана по зачарованной двери. Гель Тиир приземлился на плоскую крышу, где уже собрались тэварцы вокруг ведущего вниз люка.
За всю свою жизнь он никогда не злился и даже не выходил из себя, поскольку символьная магия требует безумия внутри, но спокойствия снаружи, однако сейчас он был в ярости.
Орки заметили его, и кто-то уже указывал своим товарищам на него когтистой зеленой лапой. Архимаг шагнул к ним, сведя насупленные брови и не забыв поправить изогнутую дужку очков без одного окуляра.
Орки рванулись к Гель Тииру, но кости в их ногах вдруг с хрустом сломались под весом собственных тел. Зеленокожие взвыли от непонятной и внезапной боли. Некоторым острые осколки вспороли кожу, давая дорогу фонтану крови. Передние руки-лапы скребли о дощатую крышу и порождали ещё большую боль: пальцы ломались и выгибались в обратную сторону.
Архимаг не опасался быть укушенным, когда шёл мимо корчащихся тел. Для подверженных заклинанию хрупкости укусить что-либо значило потерять абсолютно все клыки.
Проход к люку был почти свободен, когда он увидел тянущуюся к нему искажённую гримасой боли морду. Орк полз на культях, истекая кровью и скрежеща поломанными зубами. Заклинание или зелья давали тэварцу силы оставаться в сознании. Гель Тиир хотел было уже было наградить ползущего еще чем-нибудь, как в голову орка вонзилась белая до прозрачности стрела.