Она собралась с мыслями, чтобы переместиться, однако спешащие к ней зеленокожие вдруг замерли, объятые желеобразной субстанцией, которая, словно большой желатиновый куб, заполнила собой весь коридор от лестницы до потолка. На плечо Эйни легла рука, заставив девушку дёрнуться и инстинктивно обернуться. Гель Тиир сурово смотрел на застрявших и замедленных орков и поправлял очки.
— Стрелять можно и концентрированной маной, — заметил он, и в этот миг внизу что-то засветилось.
Эйни бросила взгляд на правую ногу, возле которой пустовал колчан. Сейчас он выглядел так, словно в него насыпали белого искрящегося снега, как раз такого, каким она запомнила его с детства, где каждая снежинка переливалась, копируя разноцветные пиксели неоновых реклам Дрим-сити. Частички маны собирались в пучки, удлинялись и вскоре стали визуально напоминать стрелы.
— Тут на двести маны, выстрелов на двадцать, далее начнет выкачивать твою личную. Это ещё… — Гель Тиир пристально посмотрел на лисодевочку и, подсчитав, добавил: — На четырнадцать — пятнадцать выстрелов. Но считай её внимательней, а то уснёшь без сил во время боя. И где-то маны пятьдесят закладывай на шаг в один конец.
Орки в коридоре зарычали. Желейное заклинание начало разрушаться и булькать под давлением наступающих. Казалось, что зеленые руки специально пропихивают свое оружие вперёд.
— Знают, ублюдки, о разряжающих свойствах металла… — произнес Гель Тиир, отступая вверх и придерживая Эйни за правый локоть.
Здравый смысл подсказал лисодевочке, что с энергетическими стрелами нужно поступать так же, как и с обычными. Её пальцы вытащили один из светящихся штырей, и наложив его на тетиву, она выстрелила в голову первого освободившегося от заклинания орка. Стрела, словно луч лазерной винтовки, прошла сквозь череп врага, не встретив сопротивления, и даже, судя по раздавшемуся крику, задела идущего за ним.
— Как ты считаешь ману? — спросила Эйни, накладывая очередной луч.
— А как ты стреляешь без промаха? — совсем по-учительски, словно ученик должен был сам найти ответ, спросил Гель Тиир.
— Интуитивно стреляю.
— Мана восстанавливается после хорошего сна. Иногда можно собрать чуть больше с помощью усилителей. У вашего мага в ауре висят такие генераторы маны.
— У наших магов много чего висит. Ты лучше скажи, переброс детей закончен? — спросила Эйни, посылая вниз ещё несколько смертельных лучей.
— Ещё нет. Я спустился помочь тебе.
— Ты уже помог, спасибо тебе. Иди, пересылай своих школьников, я тут как-нибудь справлюсь, раз богиню завалила.
— Злого бога надолго не сдержать… — бросил архимаг и бегом устремился наверх.
— Только быстрее там! — крикнула ему вслед Эйни, продолжая стрелять и мысленно поражаясь, почему орки лезут навстречу своей погибели. У нее начало складываться ощущение, будто они чего-то боятся больше, чем смерти…
Хлопки возобновились, и девушке даже показалось, будто они зазвучали чаще. Она все стреляла и стреляла и в какой-то момент вдруг поняла, что мощность мановой стрелы не зависит от натяжения тетивы, словно магия приняла такую форму, чтобы взаимодействовать с её единственным боевым скиллом.
Вдруг, как по команде, смолкли все звуки, будто орки прочитали мысли лисодевочки и решили не погибать в бессмысленном штурме.
Эйни замерла в ожидании. Предвидение понесло её сознание над заваленной орочьими трупами лестницей, пока не достигло первого этажа, где у самого пролома в пыли и камнях должно было лежать гигантское тело богини тэварцев.
На первом этаже лежало много мертвых, однако трупа Лутик среди них почему-то не было.
Здравый смысл ошпарил Эйни словно кипятком, и она, подобно бешеной лисице с прижатыми ушами и распушенным от волнения рыжим хвостом, помчалась в смотровую, откуда всё ещё доносились хлопки переходов.
— Гель! — завопила она.
Повернувшись к ней, маг оторвался от заклинаний.
Их сознания встретились.
Эйни вбежала в комнату, где оставалось не больше десяти человек, как раз в тот момент, когда камни и кирпичная облицовка башни вылетели прочь, а часть лестницы обвалилась вместе с частью стены. В образовавшийся пролом тут же прыгнула огромная красная тень, из которой к лисодевушке уже тянулись крепкие ручищи с когтями, похожими на костяные лезвия.