Эйни приземлилась на ноги и сразу же сунула руку в колчан, снова оказавшийся полным. Когда девушка взяла стрелу, пальцы обожгло. Энергия нетерпеливо дрожала и пульсировала. Можно было только представить, сколько Спирит влил туда силы.
— Сто маны каждая, — громко подумал Гель Тиир. — Если больше, то сожжёт лук или руку до костей.
Страница кивнула. Её взгляд видел и распознал разбросанные на поляне ловушки, как и должно быть в команде с магом. Одни были отражающими щитами, другие — замедляющими врага зонами, а третьи могли подбросить наступившего на них в воздух.
— Смертные! — рявкнула с презрением Лутик и ринулась к Гель Тииру, вырывая на бегу когтистыми стопами землю с целыми пучками травы. Маг направлялся куда-то в сторону, идя по самой кромке поляны, безразлично смотрел на атакующую и не предпринимал никаких действий к защите.
Эйни прицелилась в стремительную, словно ветер, красную фигуру и выстрелила. Стрела отрикошетила от защиты и улетела в тёмное небо, однако следующая была пущена не в цель, а под размашистый шаг бегущей. Взрыв прогремел, расплескивая землю, словно Лутик наступила на мину. Её нога провалилась в яму, и на какой-то миг Эйни показалось, что матерь богов наконец-то рухнет окончательно, но та кувыркнулась вперед и, оттолкнувшись, прыгнула, перелетев через все ловушки, расставленные магом.
— Чак, ты мне нужен! Лови геолокацию! — прокричала Эйни в спирит-канал.
Когда его настиг зов, Чак шёл за котом, замыкая цепь. Тоннель был идеально круглым и извилистым, с гладкими, отполированными стенами, будто тут и вправду когда-то прополз огромный червь, падкий до камней. Вокруг не было ни одного источника света, но глаза Странника видели всё словно днём. Тут, в мире маны, все излучало какой-то свой свет. Светилась их провожатая, золотым нимбом с забавной, словно бегущей строкой, светился Хелл, а больше всех сиял Мяч, казавшийся крупнее, чем обычно, и даже выше остальных. В какой-то момент Чак взглянул на свои руки. Те тоже отсвечивали иссиня-фиолетовым, а искусственно созданный им генератор маны, невидимый в материальных мирах, представлялся здесь как летящий рядом стальной ребристый шарик, чуть больше кулака, но меньше головы. Притяжение ослабло, тело казалось легким, словно не было этих лишних килограммов, набранных за время передвижения с помощью одного лишь «шага».
Геолокация высветилась перед Чаком так, как будто это была реальная галлокарта. Эйни звала его куда-то, где в реальном мире Земли все было застроено сросшимися древними городами. Здесь же, в мире Сада, это был Евразийский материк. Маг придвинул картинку к себе, чтобы рассмотреть ее получше, и его сердце екнуло, а в мозг ударил адреналин. Лисодевочка сражалась на какой-то поляне среди ёлок и сосен против настоящего орочьего бога вместе с умелым, но всего лишь человеческим архимагом.
— Мяч, шагаем в Сибирь! — выкрикнул Чак и, сократив расстояние размашистым шагом, собрал руки в замок и по-борцовски прижал к себе кота.
— Вот о чем я и говори… — Не закончив фразу, Мяч исчез из мира маны, оставив вместо себя волны дрожащей реальности.
Хелл обернулся и, жестом остановив суккуба, подошёл к угасающей карте.
— Эйни вляпалась в драку с богом. Теперь они все там. Должны справиться или вовремя отступить, — проговорил он. — Если мозгов хватит, конечно… Да нет, — поправил себя Хелл, — мозгов-то у них хватит, главное, чтобы они не поддались самолюбию и упрямству. Это их может погубить…
— Господин так добр, — мелодично произнесла суккуб, склонив голову. — Он печется о других, в то время как нужно заботиться о себе.
— А у нас с тобой ничего не изменилось, — повернулся пророк к ней. — Мы идем к центру. В военной науке это называется… — Хелл помедлил. — Разделиться для выполнения одной задачи разными средствами.
Еще в падении Мяч извлек мечи. Он падал на Лутик белой молнией, готовый вонзить клинки под взаимно острыми углами, чтобы приземлившись, дернуть рукояти и располосовать богиню крест-накрест.
— Щиты на бога! — крикнул в спирит-канал Гель Тиир, чем не на шутку удивил Чака, однако тот сразу же поставил их на кота.
Лутик вознесла руки к небу. Вместе с ними вверх взметнулось десять когтей, по своей длине не уступавших клинкам Мяча. Брови архимага дернулись в удивлении: он оценил гибельность неконтролируемого падения и воспрепятствовал уже заготовленным циклом, установив между богами «трамплин».