— Эх, много дряни визуализировал… — вздохнул я, открывая глаза и тут же встречаясь с взглядом суккуба. — Я нарекаю тебя Хеллен! — произнёс я.
— Почему Хеллен, господин? — удивленно спросила она.
— На моём языке это означает «светлая». К тому же у нас контракт, если ты не забыла, а я в миру Хелл Клаус.
— А что значит твоё имя?
— Если дословно, то «адский победитель народов». Ад — это наш аналог мира маны, — пояснил я.
— Красиво! — улыбнулась девушка, и я поймал себя на мысли, что в человеческом образе она намного симпатичнее, чем в демоническом.
Глава 32. Вместо предателя
Суккуб цыкнула языком. Ей не нравилось, что я столь расточительно трачу ману, воспользовавшись затратным порталом вместо трехкилометровой прогулки. Однако я снова чувствовал себя переполненным силой. Энергии было столько, что хоть заново переписывай контракт с Хелленой, но с уже большим количеством пересечений в горизонтальной плоскости.
Портал перенёс нас туда, где пятая крепостная стена отделяла горожан от толп зеленокожих людоедов, выбравших для прорыва именно этот участок. За толстенными слоями кирпича и камня ревели глотки, а сверху обороняющиеся солдаты и ополченцы поливали орков смолой, осыпали их стрелами и откидывали рогатинами приставленные лестницы. Шум побоища, вероятно, разносился по всему городу непрекращающимся лязгом металла и ревущими на разные лады рогами, которые использовались орками в качестве сигналов для своего войска.
Мы поднялись по внешней каменной лестнице на стену. То и дело нас обгоняли женщины и дети, волочащие целые корзины незаменимых при обороне вещей: камней, стрел, факелов. Оказавшись наверху, мы медленно пошли вдоль зубцов. На нас оглядывались, но никто не приставал с расспросами, кто мы и откуда взялись тут, на стене. Здесь никто никого не знал лично, однако все были заняты интуитивно понятной работой, от которой сейчас зависело выживание целого жилого сектора.
Я подошёл к одному из зубцов, плавно отодвинул щитника с длинным рогатым копьём и выглянул из проема. Юноша вздрогнул, обернулся, но увидев одежду волшебника, не стал спорить и послушно отошёл к другому зубцу. Внизу бушевало море из зелёных голов. Их было так много, что казалось: стоит бросить туда не целясь обычный камень — непременно попадешь во врага. Мой энергощит несколько раз вспыхнул, отражая камни пращников, метко пущенные в мою голову, и лишь тогда я обратил внимание, что воздух буквально свистит от летящих в сторону центра города камней и стрел. Впрочем, лучники и маги защитников не уступали наступающим и тоже посылали свои заряды вниз. Мимо меня пробежало несколько молодых магов в серых рясах, которые израсходовали всю свою ману на огнешары и ледяные стрелы и спешили удалиться прочь с поля боя.
«Маг, после того как потратит свою силу, должен отступить, чтобы не мешать иным бойцам вершить оборону»,— всплыл в моей голове отрывок из соответствующего королевского указа.
«Вообще-то это мудро…»— подумал я. На обучение нового мага, как, впрочем, и хорошего лучника уходят многие годы, и неважно, в каком мире это происходит. Однако лучнику можно дать новые стрелы, а вот магу дать еще ману гораздо сложнее, как и обеспечивать его безопасность в момент восстановительного сна. И если в мире системы на Терре уровень адепта ограничивал его мощь и силу его заклинаний, то в мире без поддержки Тирипса волшебники впадали в беспробудный сон, из которого раньше, чем через восемь часов, их нельзя было вытащить, даже если чародея будут варить на медленном огне те же самые орки.
Я отошёл от бойницы, которую тут же заняли двое: щитник и арбалетчик.
— Они скоро начнут, господин! На той стороне барьера всё иссякло, — опасливо и чуть дрожащим голосом проговорила суккуб.
Я кивнул, наблюдая, как орки начали поднимать штурмовые лестницы и упирать их в стену. К их концам были привязаны железные крюки-кошки и еще живые пленники, женщины и дети. Когда их упирали в камень, они вопили не своими голосами, но еще больше — когда обороняющие скидывали лестницы баграми обратно в зелёную толпу. Тут было совсем не до нравственности. Защитники знали цену своей жизни и платили её щедро, не задумываясь. Прямо возле меня замешкавшегося молодого багорщика, впервые увидевшего в бойнице корчащуюся обнажённую женщину, которая кричала под тяжестью взбирающихся по лестнице орков, заменил старый пехотинец, с пышными седыми усами выступающими в стороны из шлема открытого типа.