Между ними двумя всегда была какая-то незримая граница. Кузен не доверял, за версту чувство тревоги чуялось. Раздражало, потому что страшно – раскроют раньше времени и план идеальной жизни с кузиной разрушится, как карточный домик.
Юноша помнил прощальные объятия сестры. Девушка так доверяла, слепо верила в бескорыстные намерения. Ее тепло окутывало и согревало, хотелось жить и становиться лучше. Нэнья сама не понимает пока что – они созданы друг для друга. Осталось только показать и убедить, а это Брэд умеет.
Дорогой, но холодный особняк семьи его «света» теперь казался более пустым и мертвым. Нэн была похожа на мать внешне, явно не характером. Девушка сильнее, самоотверженнее.
- Добро пожаловать, племянник…
- Ну, зачем же так официально, тетя, как ваши дела?
- Мой муж в бешенстве…
- Не удивительно.
- Слушай, я прекрасно знаю, что именно ты помог детям сбежать, это останется нашим секретом… но только можешь передать дочери это письмо?
- А с чего это вы так стали беспокоиться о них?
- Я всегда…
- Нет, не любили их никогда, хотя бы себе уже признайтесь в этом. Думаете, я не помню, как вы чуть не убили Тая? Ударили его тяжелой статуэткой, лишь бы дядя не пострадал. Я помогал Нэн отвезти вашего сына в больницу. Я успокаивал ее и оплачивал лечение. И теперь хотите показаться заботливой матерью?
- Дело не в моих чувствах. Обязанности, у всех они есть, так что передай это письмо. Знаю, прочтешь его, но помни - обречешь себя на очень тяжелую судьбу.
- Как будто сейчас это не так.
- Ты хочешь сгореть заживо?
- Что за ерунду вы несете?
…
Наверное, тяжело искать и любить человека, когда тот даже и не думает о тебе. Но еще тяжелее не понимать этого.
Брэд не хотел видеть очевидного. Внутренности противно сворачивались от секундного озарения. Разум твердил отстать, уйти, скрыться. Однако сил сопротивляться не было. Одержимость брала верх, диктовала все последующие действия. Заставляла сжимать кулаки, когда юноша вспоминал сестру. Врать самому себе не хотелось - было приятно обнимать, плачущую от бессилия и беспокойства Нэнью в коридоре больницы. Было приятно чувствовать ее благодарность. Было приятно значить для нее хоть что-нибудь. Даже присутствие в одной комнате расслабляло. Чувство эйфории, как наркотик.
Сейчас силы держаться давали лишь воспоминания. Даже они начали теряться на фоне вечной погони за Каем.
Письмо мозолило глаза. После чашки горячего чая, юноша решил прочитать. Написанное было больше похоже на бред сумасшедшего. Пугала не связь с каким-то оккультизмом. Кузина должна выйти замуж за одного из родных братьев. Потеря любимой буквально ослепила. Решение проблемы пришло в голову очень быстро – убить обоих.
ГАРРИ – ЕГО ПЕРВЫЙ СОН
Юноша видел, как его друзья пытались спастись. Они никак не могли оторваться от высокого мужчины в слишком уж старом черном фраке. На руках два младенца.
События резко меняются. Огонь, он везде, пламя буквально облизывает незнакомые стены. Нэн и Джон в окружении страшных существ, лишь отдаленно напоминающих людей. Дети же на руках у того мужчины. Он не внушал никакого доверия, страх сжал горло в тиски. Гарри не мог вмешаться, лишь наблюдал за происходящим.
Каштановые волосы подруги в свете горящих стен отливали золотом, это было бы даже красиво, вот только она внезапно начала кашлять кровью. Обстановка снова сменилась.
Теперь уже темная комната. Большая кровать, на которой спит та же Нэн. Спит не спокойно, ворочается и бормочет что-то. Юноша чувствовал рядом его, черный фрак выделялся. Девушка резко распахнула глаза. Казалось, можно учуять страх, физически его ощутить.
- Ты думаешь, я так просто позволю вам меня одурачить, дитя? Вы выполните то, для чего пришли на этот свет… - холодный голос въелся в подкорки мозга. Гарри лишь успел увидеть чужое замешательство. И еще раз уже привычная смена сна.
Мучительная боль, вместо криков клокочущие звуки, дотронулся до шеи – все в его крови, перед глазами плывет. В комнате еще есть люди. На полу лежали Тайлер и Джон с перерезанными глотками. Глаза смотрят в пустоту, не дышат. Над их жутким треугольником тел стоит с ножом в руках парень. Бордовый то ли сам по себе, то ли от их крови костюм, мечущийся постоянно, одержимый взгляд, а за спиной… За его спиной тот же мужчина.