Я знал, что мне не убежать от этой моей… проблемы. Знал, что она не только во мне самом, не только в Крисе Саммерсе или Нике Левиле и преследующих меня издевательствах. Но все же с каждым шагом набирал скорость и вскоре уже на полном бегу выскочил из дверей школы на пустую стоянку. Я пронесся весь путь до дома и вломился в него, задыхаясь и хватая ртом воздух, словно выскочивший из огня человек. Рубашка и кофта прилипли к вспотевшему телу.
– Дэвид? – позвала мама из кухни.
Не обращая на нее внимания, я пересек скудно освещенную гостиную, где устроился в мягком кресле Брэндон, и прошел по удручающе темному коридору в ванную. В голове мелькнуло, что вся моя жалкая жизнь смахивает на этот коридор. Пинком закрыв дверь, я бросился к унитазу. Меня вывернуло, несмотря на совершенно пустой желудок.
Пидор!
Я не тот, кем меня обзывают, но как убедить в этом других, если я скрываю страшную правду?
Одиннадцатый класс
54. Люди, считающие, что тебя можно оскорблять, прикрываясь словами: «это же шутка»
55. Энгерсон
56. Столовая
57. ДОМАШКА
Валери менялась настолько плавно и целиком, что другие могли этого не замечать. Вал и Ник даже внешне стали походить друг на друга. Иногда они обменивались одеждой. Ник снимал с себя на стоянке после уроков рубашку, и Вал, скомкав, засовывала ее в рюкзак. На следующий день она приходила в школу в его рубашке, утыкалась носом в воротник и вдыхала его аромат.
Они даже говорили об одном и том же. И кажется, все больше озлоблялись и ожесточались.
– Ненавижу эту сучку, – однажды в столовой сказала Валери и указала вилкой с наколотой на нее картофелиной фри в сторону какой-то десятиклассницы. – На, поешь, – подвинула она ко мне свой поднос.
– Кто это? – спросил я, с удовольствием жуя картошку.
– Понятия не имею. Она из БТБС. А это все, что мне нужно знать.
– БТБС?
– Мы с Ником так называем похожих на нее. Богатых Тощих Барби-Сучек.
Не прошло и пяти минут, как показался Ник с розовым пропуском, выдаваемым при опоздании, и энергетическим напитком. Отхлебнув из банки, он указал через плечо на ту же самую девушку.
– Ненавижу эту сучку, – сказал он, садясь с нами. – БТБС.
Одним человеком… Они стали одним человеком.
Подобное случалось нередко, но с приближением конца года участилось. Вал притихла и замкнулась в себе, словно находилась в вечной печали. Она казалась очень несчастной и очень злой, и я не понимал, почему ей так хочется быть с Ником, если он так влияет на нее. Я мог бы сделать ее счастливой.
Одиннадцатый класс подходил к концу, и мы все с нетерпением ждали окончания занятий и перехода в выпускной класс.
Однажды, когда весна только-только начала согревать своим теплом воздух, я после уроков зашел к Нику и с удивлением обнаружил у него своего брата вместе с его дружком Джереми Уотсоном. Моя сестра Сара называла Джереми «прирожденным лузером», а мама не желала видеть его в нашем доме – она божилась, что стоит ему ступить на наш двор, как у нас что-нибудь пропадает.
Они отъезжали от дома Ника, и Брэндон через пассажирское окно показал мне средний палец. Ник стоял на крыльце.
– Я не знал, что ты общаешься с моим братом.
– Я и не общаюсь. – Ник пошел в дом. – Он приехал с Джереми.
От Ника пахло сладковатым дымком. Так же пахло в спальне моего брата. Я никогда не курил травы, но идиотом не был. Джереми специализировался на «дури».
– Ты где пропадаешь? Вал говорит, ты часто прогуливаешь школу.
Я последовал за ним по теперь уже знакомой лестнице в его спальню.
– В школе полно шутников, – ответил Ник. – Их так много, что обхохочешься. – Он фыркнул, сел на запертый чемодан, вытянул перед собой ноги и откинул голову на бетонную стену. – И скоро этим шутникам будет не до смеха.
Я нахмурился, пытаясь понять, о чем Ник говорит, но решил, что он обкурился и несет глупости.
– Вал беспокоится, – сказал я.
– Переживет, – отмахнулся Ник. – Уж в чем-чем, а в этом я уверен.
Он взял потрепанную гитару и пробежался пальцами по струнам. Я нагнулся и поднял Список ненависти, лежавший на полу рядом с кроватью. Бывая у Ника дома, я обычно просматривал его. Меня он забавлял. Почему-то читая его, я чувствовал себя ближе к Валери, словно это я, а не Ник, делю с ней секрет.
Однако в этот раз, перелистывая страницы, я заметил кое-что странное. Некоторые пункты были зачеркнуты красной ручкой.