– Дай посмотреть, – показала я на нее.
Фрэнки глянул на газету, побледнел и замотал головой.
– Мама запретила давать тебе газеты.
– Что?
Брат проглотил ложку хлопьев.
– Она сказала, что нам не следует давать тебе читать газеты и смотреть телевизор. И чтобы я вешал трубку, если звонят репортеры. Но они уже не звонят так часто, как раньше – когда ты лежала в больнице.
– Мама не хочет, чтобы я читала газеты?
– Она боится, тебя расстроит то, что в них пишут.
– Но это нелепо.
– Наверное, она нечаянно оставила ее здесь. Сейчас выкину.
Брат взял газету и поднялся. Я тоже вскочила.
– Не выкинешь. Дай ее сюда, Фрэнки, – потребовала я. – Я не шучу. Мама не знает, о чем говорит. Я смотрела телевизор в больнице, когда она уходила. Я все видела. Не говоря уже о том, что я присутствовала при стрельбе. Забыл?
Брат замешкался.
– Со мной все в порядке, Фрэнки, правда, – тихо сказала я, глядя ему в глаза. – Я не расстроюсь, обещаю.
Он нерешительно протянул мне газету.
– Хорошо. Но если мама спросит…
– Да, да, скажу ей, что ты разыгрывал из себя бойскаута. Не волнуйся.
Фрэнки взял со стола свою миску и поставил ее в раковину. Я снова села за стол и прочитала статью на первой полосе.
«АДМИНИСТРАЦИЯ ШКОЛЫ ОТМЕЧАЕТ
ВСЕОБЩЕЕ ЕДИНЕНИЕ УЧЕНИКОВ
ПОСЛЕ ТРАГИЧЕСКОГО РАССТРЕЛА»
репортер Анджела Дэш
Ученики школы «Гарвин», вернувшиеся к занятиям на прошлой неделе, пересмотрели свои взгляды на жизнь и изменили отношение друг к другу, отмечает директор Джек Энгерсон.
– В этой трагедии можно найти лишь один относительно положительный момент, – сказал он. – Похоже, школьники стали лучше понимать друг друга и старую поговорку: «Живи и дай жить другим».
По словам Энгерсона, теперь нередко можно увидеть сидящих за одним столом бывших врагов, чья давняя неприязнь поутихла.
– В школе сейчас намного спокойнее, чем раньше, – добавил директор. – Психологу даже не поступают пустяковые жалобы, которых раньше было вдоволь.
Также осталось в прошлом плохое поведение на уроках. Энгерсон полагает, что в ближайшем будущем учителям меньше придется сталкиваться с предосудительным поведением подростков.
– Думаю, ребята начали осознавать, что мы все здесь – друзья. Что резкие высказывания, нетерпимость и неприязнь, столь распространенные в подростковой среде, не приводят ни к чему хорошему. К сожалению, понимание этого далось тяжело. Но они выучили урок и изменились. Поэтому я считаю, что благодаря их поколению мир станет лучше.
Ученикам разрешили вернуться в здание школы для завершения учебного года, хотя Энгерсон признает, что образовательная программа отошла на второй план, уступив место так называемому преодолению негативных последствий. Администрация наняла команду высококвалифицированных психологов, которые помогут ученикам примириться с тем, что случилось второго мая. Директор также сообщает, что учеников не принуждали к возвращению в школу. Никакие экзамены проводиться не будут. Учителя работают с учениками в индивидуальном порядке, предоставляя каждому школьнику возможность набрать нужные баллы.
– Некоторые учителя проводят групповые занятия по вечерам у себя дома. Другие занимаются с учениками в библиотеке. Часть детей обучается дистанционно. Но многие вернулись в школу, – говорит Энгерсон. – У них силен «школьный дух», и они хотят поддержать «Гарвин». Хотят показать, что их не испугать. Сказать по правде, мы возобновили занятия в основном по просьбе самих учеников.
Энгерсон гордится тем, что ученики «Гарвина» так преданны своей школе, и предрекает: в будущем они займут в обществе лидирующие позиции.
– Я безмерно горд тем, что они стали первыми вестниками перемен, которые однажды обязательно наступят, – добавляет Энгерсон. – Если на земле когда-нибудь и воцарится мир, то благодаря этим ребятам.
В тот же день я тайком пронесла газету в кабинет доктора Хилера. И бросила ее на кофейный столик между нами, как только он прикрыл дверь.
– Это делает его героем? – спросила я.
Доктор Хилер опустился в кресло, скользнув взглядом по статье.
– Кого?
– Ника. Если выжившие окрепли духом и в школе теперь мир и покой, как говорится в газете, то Ника можно считать героем? Джоном Ленноном нашего века? Проповедником мира со стволом?