– Мне не нужны друзья.
Миссис Тейт недоуменно моргнула, нахмурилась и озадаченно поджала губы.
Я вздохнула.
– Я просто хочу спокойно отучиться и закончить школу. Доктор Хилер считает, что сейчас я должна сосредоточиться на этом. На хорошей успеваемости.
Последние слова были неправдой. Доктор Хилер никогда не давал мне дурацких указаний заморачиваться на чем-то одном. По большей части он старался удержать меня от самоубийства.
Я приняла молчание миссис Тейт за разрешение уйти. Нога ныла после утреннего визита к доктору – ее всячески ощупывали и осматривали. Я вышла из кабинета, сжимая в руке пропуск на уроки и думая лишь о том, как отделаться от сегодняшнего обеда.
«ГАРВИН-КАУНТИ САН-ТРИБЮН»
3 мая 2008 года репортер Анджела Дэш
Шестидесятисемилетняя Аманда Кинни, проработавшая двадцать три года в школе «Гарвин» главной уборщицей, была задета шальной пулей в колено, когда прятала детей в ближайшую подсобку.
– Подсобка была уже открыта, так как я меняла в корзинах мусорные мешки, – дала она интервью репортерам у себя дома. Ее перебинтованная нога покоилась на подушках. – Я собрала в ней столько ребят, сколько уместилось, и закрыла дверь. По-моему, он даже не знал, что мы там укрылись. А я не знала о своей ране. Один из ребят сказал, что у меня течет кровь. Я глянула на ногу и увидела окровавленную штанину с прорехой у колена.
Кинни, по-дружески относившаяся к большинству учеников школы, хорошо знала Левила.
– Он жил недалеко от меня, поэтому я знала его с тех самых пор, как он переехал в Гарвин. Я считала его милым парнишкой. Иногда злящимся попусту, но милым. И мама у него очень милая. Наверное, случившееся разрывает ей сердце.
– Простите за опоздание, – извинилась я, вбежав в кабинет. Плюхнулась на диван и протянула руку за кока-колой, которую доктор Хилер всегда ставит для меня на кофейный столик. – Меня наказали субботним посещением школы. Учитель ушел на какую-то лекцию и потерял счет времени.
– Ничего страшного, – отозвался доктор Хилер. – Мне все равно нужно было разобраться с кучей бумажной работы.
Однако от меня не укрылось, как он искоса бросил взгляд на часы. Не пропускает ли он игру в детской лиге? Или гимнастический турнир дочки? А может, он пригласил свою жену на обед?
– За что тебя наказали?
– За обед, – закатила я глаза. – Отказывалась есть в столовой, поэтому меня каждый день оставляли после занятий, а в пятницу Энгерсон наказал субботним посещением школы. Но они этим ничего не добьются. Я не хочу есть в столовой.
– Почему?
– С кем мне там есть? Подойди я к любому столику и спроси: «Хей, можно мне сесть здесь?», мне хоть кто-то ответит: «Конечно!»? Меня за свой столик даже бывшие друзья не пускают.
– А та девушка? Из ученического совета?
– Друзья Джессики не друзья мне. И никогда ими не были. Потому мы с Ником и вписали их в Список… – я осеклась, пораженная тем, как запросто упомянула Список ненависти, и тут же переменила тему: – У Энгерсона пунктик насчет единения школьников. Он хочет выставить себя по телеку в хорошем свете. Но это его проблема, а не моя.
– Похоже, это не только его проблема. Проводить выходные в школе – то еще удовольствие.
Он снова кинул быстрый взгляд на часы.
– Да пофиг. Мне все равно.
– Мне кажется, тебе вовсе не все равно, просто ты не хочешь этого признать. Что плохого случится, если ты хотя бы раз попробуешь сесть за столик с той девушкой?
У меня не было ответа на этот вопрос.
Когда я вышла из кабинета доктора Хилера, мамы в коридоре не оказалось. Она приклеила на его дверь стикер, написав, что ей нужно отлучиться по делу и чтобы я подождала ее на стоянке. Я первой заметила записку, сорвала ее и сунула в карман. Если бы ее увидел доктор Хилер, то посчитал бы себя обязанным задержаться, а я и так чувствовала себя виноватой за опоздание.
К тому же я больше не хотела ни о чем говорить.
Выйдя из здания, я с минуту постояла на улице, не зная куда идти. Нужно было где-нибудь укрыться, чтобы не попасться на глаза уходящему с работы доктору Хилеру. Спрятаться за живой изгородью сбоку здания? Но туда придется бежать, а с моей ногой особенно не побегаешь. Помимо того, там возилась какая-то зверушка – оттуда доносилось шуршание и дважды дернулись ветви кустов.
Я сунула руки в карманы и засеменила через стоянку, подкидывая носками ботинок гравий. Дойдя до тротуара, остановилась и оглянулась. Выбор был невелик – спрятаться за кустами, затеряться в деловом районе через дорогу или быть замеченной доктором Хилером и вернуться на сеанс терапии. Нет уж, спасибо. Я вытащила руки из карманов и подождала у бордюра, когда проедут машины. Может, я найду мамину машину возле «Shop’N’Shop» у торговых рядов на другой стороне дороги? Дождавшись просвета между автомобилями, я, прихрамывая, побежала через дорогу.