Подобные разговоры не смолкали.
Каждый день за обедом миссис Тейт изводила меня вопросами о моих планах на будущее.
– Валери, еще не поздно получить стипендию для обучения в муниципальном колледже, – говорила она с болезненной гримасой на лице.
– Нет, – мотала я головой.
– Тогда что ты собираешься делать? – в конце концов сдалась она.
Я думала об этом не раз, уж поверьте. Что делать после окончания школы? Куда идти? Как жить? Остаться дома и дождаться свадьбы мамы и Мэла? Переехать к папе, Брили и Фрэнки и попытаться наладить отношения, которые совершенно не нужны папе? Устроиться на работу и снять квартиру? Найти себе соседку по комнате? Влюбиться?
– Лечиться, – ответила я.
На полном серьезе. Мне нужно время, чтобы просто-напросто излечиться душой. А позже можно будет задуматься о будущем. Когда «Гарвин» спадет с моих плеч, точно тяжкий груз, и начнут забываться лица одноклассников. Троя. Ника. Когда начнет забываться запах пороха и крови.
Казалось, все шло нормально, своим чередом. До одной дождливой пятницы.
В коридорах пахло влажной скошенной травой. Из-за нависших над землей грозовых туч создавалось ощущение наступившего вечера. Прозвенел последний звонок, и в школе стояла оживленная суета. Как обычно, я держалась в стороне от нее, сама по себе, дожидаясь момента, когда зачеркну очередной день в календаре – день, приближающий меня к выпускному.
Я стояла у своего шкафчика. Меняла учебник математики на учебник естествознания.
– Как зовут ту девчонку, которая пыталась покончить с собой? – спросила находящаяся неподалеку девушка.
Я навострила уши и обернулась.
– Ты о чем? – поинтересовалась ее подруга.
– Ты не слышала? – округлила та глаза. – Пару дней назад себя пыталась убить старшеклассница. Наглоталась таблеток или перерезала запястья. Не помню. Какая-то Джинни.
Я ахнула и громко спросила:
– Джинни Бейкер?
Девушки растерянно посмотрели на меня.
– Что?
Я подошла к ним.
– Старшеклассница, которая пыталась покончить с собой. Ты сказала, ее зовут Джинни. Джинни Бейкер?
– Точно! – щелкнула пальцами девушка. – Ты ее знаешь?
– Да.
Я поспешно вернулась к своему шкафчику и закинула в него учебники. Хлопнула дверцей и направилась в административный корпус. Миновав секретарей, ворвалась в кабинет миссис Тейт. Она подняла на меня встревоженный взгляд.
– Я только что узнала о Джинни, – выпалила я, пытаясь отдышаться. – Вы не могли бы подкинуть меня к больнице?
В вестибюль психиатрического отделения больницы «Гарвин Дженерал» я вышла из лифта, прикусив ладонь. Меня подташнивало от страха. Казалось, оплошай я хоть чуть-чуть – и ко мне тут же кинутся из-за угла санитары, повяжут смирительной рубашкой, затащат в мою бывшую палату и заставят ходить на чеканутые групповые сеансы терапии. Заставят слушать идиотские высказывания доктора Дентли: «Позвольте мне повторить то, что я слышал, мисс Лефтман. Позвольте составить свое мнение о вас».
Я подошла к стойке регистрации. На меня подняла взгляд коротко подстриженная медсестра. Странно, но я не узнала ее. То ли пока я лежала тут, сознание затуманивали таблетки, то ли она новенькая. Скорее, верно последнее, так как медсестра тоже не выказала узнавания.
– Да? – спросила она с таким настороженным и подозрительным выражением лица, какое свойственно всем медсестрам психиатрического отделения. Будто я задумала испортить ей рабочий день, подготовив побег пациента.
– Я пришла навестить Джинни Бейкер.
– Вы член ее семьи? – Медсестра копалась в бумагах на своем столе, словно меня рядом нет.
– Сводная сестра, – солгала я, удивившись, с какой легкостью это сделала.
Медсестра оторвала взгляд от своих бумажек. Судя по выражению ее лица, она мне не поверила. Но что она могла сделать? Потребовать у меня тест ДНК? Вздохнув, медсестра кивком указала себе за плечо.
– Палата 421, слева, – сказала она и вернулась к бумагам.
Я прошла мимо ее стойки в коридор, надеясь не столкнуться с кем-нибудь, кто прекрасно знает, что я не падчерица семьи Бейкер. Особенно с доктором Дентли. Глубоко вздохнув и не давая себе времени передумать, я вошла в палату 421.
Джинни лежала на кровати с приподнятым изголовьем, в окружении мониторов, с капельницей в руке. Она слепо смотрела на экран телевизора. На прикроватном столике перед ней стоял большой пластиковый стакан с полосатой согнутой трубочкой. Рядом с постелью сидела ее мама. Она тоже смотрела телевизор, по которому шло какое-то мелодраматичное дневное ток-шоу. Они не разговаривали. И похоже, обе сегодня не причесывались.