— Да, любовь моя, слушаю тебя.
И в это мгновение она вспомнила, что не одна в кабинете, смущенно подняла на меня глаза. Я тут же поднялась с кресла и, показав пальцами знак «ухожу», добавила тихим голосом:
— Если что, звоните.
Хотелось подумать над поведением Веры Константиновны: замуж не собирается, а любовь все же есть, но на глаза мне попался наш ведущий кардиолог, Константин Эдуардович, с искрящимися глазами говорящий по сотовому телефону. Он подмигнул мне и прошел мимо.
Вот умница, недавно защитил кандидатскую, ездит на симпозиумы за границу, проводит много операций у нас в клинике, еще успевает мотаться куда-то в командировку, где также делает операции. Говорят, он очень талантлив. Как бы узнать про него что-нибудь, вдруг подумалось мне. Хотелось включить его в свой список, и я улыбнулась своим мыслям.
— Думаете о чем-то приятном, — раздался у меня над ухом голос Егора Николаевича, второго по значимости хирурга в клинике.
К этому моменту я уже подошла к стойке старшей медсестры в холле третьего этажа и изучала карту больного.
— Да, — сухо ответила и без особого интереса к личности Егора Николаевича.
— Вы прекрасно сегодня выглядите, — сказал он, чуть наклонившись ко мне.
Мне не понравилась его выходка, и, сделав шаг в сторону от него, оглянулась вокруг: никого. Через минуту вернулась дежурная медсестра. Отдавая ей карту, быстро проговорила задание и пошла в сторону своего кабинета.
Егор Николаевич был первым бабником нашей клиники. Об этом знали все. Многие молоденькие медсестры побывали у него в постели. Он был не женат. Такое поведение мужчины мне не импонировало. «Его в свой список и не включила бы никогда. И девчонки, маленькие дурочки, ведутся на него. Вот я в их годы много работала, зарабатывая, обеспечивала саму себя и не позволяла всяким ловеласам мне под юбку заглядывать. Вот опять ухожу в негатив, — одернула себя. — Вероника права, мне нужна разрядка или полное погружение в работу».
Думая над этим, зазвонил мой сотовый телефон. Вера Константиновна предложила поменяться в этот день на ночное дежурство с ней, а через три дня я могла бы себе позволить целых три выходных. С одной стороны, к четырем часам дня была выжата как лимон и мне не хотелось работать, а с другой стороны, можно было домой не ехать, отдежурить ночную, потом дневную, затем смотаться домой и опять в ночную. Зато потом выходные по полной программе. Быстро продумав все это, согласилась.
— Папуля, привет! Как самочувствие?
— Привет, дочура. Самочувствие хорошее.
— Мама где?
— Стряпает, собираемся на дачу, дней на пять. А ты как?
— Ой, тут меня загрузили дежурствами. Возьми с собой Грэя. Маме скажи, что у меня в холодильнике мясо для него лежит. А так все как обычно по поводу его еды. Да… Витамины тоже заберите, они лежат на дверце холодильника.
— Не беспокойся! Уж Грэя мы прокормим. Витамины заберем. Вот будут нам приятные хлопоты. Но он заупрямится, — улыбнулся в трубку папа.
— А ты ему скажи, что я скоро приеду за ним. Пообещай новый мячик купить, он согласится, — смеясь, заверила отца.
— Так ты домой появишься или нам самим его забирать?
— Сегодня домой не появлюсь и завтра только на два часа, так что все придется делать вам.
— Без проблем. За Грэя не переживай. Не впервой.
Поговорив еще пару минут с мамой, распрощалась с родителями и отключила телефон. С Грэем все решено. Подзабыла, есть ли у меня что-нибудь на смену из одежды, и вспомнила, что оставляла на всякий случай белье для экстренных ситуаций. Убедившись, что на смену все есть, пошла в палату к больному.
Остаток дня и начало вечерней смены прошли быстро, так как работы не убавилось. На часах было уже двадцать два часа, когда пришла поспать в комнату отдыха. Там сидели две медсестры и о чем-то разговаривали. Я решила, что вот сейчас самый удобный момент заснуть. Устроившись на диване, укрылась пледом и стала засыпать. Но сквозь сон до меня доносились слова девушек, они явно «перемывали косточки» какому-то мужчине.
— А он, — тихо сказала одна.
— Вот так, — хихикала другая.
— А ты с ним по имени общаешься или по имени-отчеству?
— Наедине по имени. Он такой славный.
Их разговор стал еще тише, когда они заметили, что я не сплю, а ерзаю. И тут до меня дошло, что разговор идет о Егоре Николаевиче. «Вот бабник, — напряглась снова я, — хотя какое мне до него дело», — и уснула.
Меня разбудила Полина, самая хорошая, добрая и умелая медсестра, и когда наши дежурства совпадали, я спала спокойно. Мне пришлось пойти к больному. После того как все было закончено, вдвоем вернулись в комнату.