– Ну-ка, ребята, подкиньте им чего-нибудь для размышления.
Гесс вернулся в Аушвиц в мае 1944-го и взял бразды правления в свои руки примерно тогда же, когда «женщины Шиндлера» были втиснуты в бараки Биркенау в непосредственной близости от места обитания эксцентричного обершарфюрера Моля.
Согласно легенде, Шиндлеру пришлось скрестить клинки по поводу судьбы этих трехсот женщин из списка с самим Гессом. Наверняка, Оскару Шиндлеру доводилось говорить с Гессом по телефону и иметь с ним какие-то коммерческие дела. Ему также пришлось общаться и с штурмбанфюрером Фрицем Хартьенштейном, комендантом Аушвица-II, то есть Аушвица-Биркенау, и с унтершарфюрером Францем Хёсслером, молодым человеком, отвечавшим в сием великом граде скорби за судьбы женщин.
Не подлежит сомнению, что именно тогда Шиндлер послал девушку с чемоданом, набитым алкоголем, ветчиной и бриллиантами, на переговоры с упомянутыми функционерами. Некоторые утверждают, что позднее Оскар вслед за девушкой посетил названных лиц сам, захватив с собою за компанию влиятельного офицера из SA (Sturmabteilung – штурмовые бригады) штандартенфюрера Пельце, который, как впоследствии утверждал Оскар в кругу друзей, был британским агентом. Другие же настаивали на том, что Шиндлер избегал личных контактов с Аушвицем из стратегических соображений, а вместо этого отправился в Ораниенбург и в Берлин в Инспекторат по делам вооружений, чтобы оказать воздействие на Гесса и его сподвижников с другого конца.
Дальнейшие события, согласно тому, как изложил их много лет спустя Штерн в публичном выступлении в Тель-Авиве, разворачивались так.
После освобождения Шиндлера из тюрьмы Штерн явился к нему и («под давлением некоторых моих друзей», – признался Штерн) попросил Оскара предпринять решительные шаги, дабы поскорее решить судьбу женщин, застрявших в Аушвице. Во время беседы вошла одна из секретарш Оскара (Штерн не помнил, кто именно). Шиндлер представил девушку и предъявил всем один из своих пальцев, который украшал большой перстень с бриллиантом. Он спросил девушку, как ей нравится это гипертрофированное ювелирное изделие. Штерн утверждал, что девушка пришла в совершеннейший восторг. Далее Штерн дословно цитирует Оскара Шиндлера: «Возьми список женщин, набей чемодан лучшей едой и напитками, какие ты найдешь на моей кухне, и поезжай в Аушвиц. Знай, что комендант крайне неравнодушен к хорошеньким женщинам. Если ты доставишь женщин сюда, получишь этот перстень. И даже больше».
Эта сцена, эта речь весьма напоминает один из фрагментов Ветхого Завета, в котором ради блага племени вражескому предводителю предлагают богатства и красивую женщину. Да и для Центральной Европы ситуация типичная – все эти неправдоподобно крупные бриллианты и предполагаемая расплата «натурой».
Согласно показаниям Штерна, секретарша согласилась на условия герра директора и двинулась в путь.
А когда через два дня она не вернулась назад, Шиндлер лично вкупе с неким неизвестным нам Пельце отправился ей на выручку.
Миф о Шиндлере гласит: Оскар послал свою подружку, дабы та переспала с комендантом – будь то Гесс, Хартьенштейн или Хёсслер – и вручила им драгоценности и другие подарки. Одни свидетели, подобно Штерну, утверждают, что этой «подружкой» была «одна из секретарш Шиндлера», другие называют имя Ауфзеер – смазливую блондинку из войск СС, несомненно, любовницу Оскара, служившую в гарнизоне Бринлитца. Эта-то девушка, скорее всего, как нам представляется, и должна была поехать в Аушвиц за Schindlerfrauen – женщинами Шиндлера.
Эмили Шиндлер, супруга нашего героя, говорила, что в роли эмиссара выступила ее приятельница, «девушка лет двадцати двух – двадцати трех», уроженка Цвиттау; ее отец дружил с семейством Шиндлеров. Она не так давно вернулась с оккупированных территорий России, где служила секретаршей в немецкой администрации. Она сама вызвалась послужить делу Шиндлера. Но нам не кажется, что Оскар мог бы принести в сексуальную жертву близкую подругу семьи. Хоть сам он и слыл сексуальным разбойником, этот вариант истории спасения «женщин Шиндлера» из Аушвица – несомненный миф.