Он тут же открыл приложение местных новостей. Сердце колотилось, в глазах двоилось. Говард пытался подавить подступающую паническую атаку, в шоке читая заголовок:
ЛИДЕР МЕСТНЫХ УМЕРЕННЫХ МУСУЛЬМАН ОБЕЗГЛАВЛЕН. ЖЕСТОКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ НА ПОЧВЕ НЕНАВИСТИ.
Кликнув по ссылке, он прочел:
«Имам из Сан-Диего Хаммади Измаил Масуд был убит поздно вечером. Сегодня утром соседи обнаружили его голову, насаженную на пику кованых ворот мечети, где он жил и служил директором Исламского центра мира и процветания Южной Калифорнии».
Не раздумывая, он набрал номер жены.
— Эми, слушай меня и не перебивай. Сейчас же забирай детей из школы и вези их в аэропорт. Я встречу вас там. Нет, объяснять некогда. Да, это связано с тем, что говорят в новостях. Джеральд мертв. Нам нужно уезжать прямо сейчас. Встретимся у стоек регистрации. Кинь в сумку какие-нибудь легкие вещи и поезжай.
Леонард Говард запрыгнул в свой BMW X3 и на полной скорости вылетел с парковки в сторону международного аэропорта Сан-Диего.
ГЛАВА 55
Алпайн, Калифорния
К тому времени как новости о взрыве попали в эфир, Рис уже был на пути к городку Алпайн, что в горах к северо-востоку от Сан-Диего. Сорок минут спустя он поднимался по грунтовой дороге к «Каньону» — частному стрельбищу с дистанциями до тысячи ярдов, принадлежавшему его другу Клинту Харрису. Харрис надеялся превратить этот участок, построенный на месте старой взлетно-посадочной полосы высоко в холмах, в полноценный учебный центр для военных и полиции. К сожалению, экологические группы завалили его исками, и с тех пор он погряз в тяжбах. Он всё еще мог принимать на стрельбище частных гостей, но не имел права вести бизнес до завершения судов.
Харрис был умным и успешным бизнесменом, а с винтовкой в руках — настоящим зверем. Он провел немало времени за оптическим прицелом в Юго-Восточной Азии и даже в свои шестьдесят восемь лет мог потягаться с лучшими снайперами Риса, а часто и превосходил их. Он обожал принимать Риса и его парней на тренировки, чтобы проверить себя на фоне профи. Кроме того, Харрис был из тех, кто предпочитает жить «вне системы», и не питал большой любви к федеральному правительству. Когда Рис обратился к нему с просьбой, тот согласился без колебаний. Хотя у Харриса не было семьи, он рисковал тюрьмой и полным разорением, если бы вскрылось, что он помог Рису бежать.
Рис знал коды к обоим воротам на пути к комплексу. Он направил машину прямо к открытым воротам гаража, где Харрис хранил технику. Не успел Рис поставить машину на паркинг, как Харрис уже подогнал мотовездеход Polaris Ranger к борту его «Крузера» и начал перекидывать снаряжение, включая прощальный подарок от Марко. Вскоре после их мексиканского вояжа Марко прислал с водителем рюкзак, в котором было сто тысяч долларов разными купюрами, — так, чтобы Рис не смог отказаться. Внутри лежала записка: «На дорожные расходы, друг мой. Сдачи не надо. — Марко». Рис выскочил из машины и принялся помогать Харрису грузить тяжелые оружейные кейсы Pelican в кузов вездехода.
— Клинт, спасибо огромное. Я серьезно.
— Ты бы сделал то же самое для меня, Рис. Только это и важно. А теперь прощайся со своей подружкой; обещаю, смерть будет быстрой.
Рис похлопал свой любимый Land Cruiser по капоту, прощаясь после долгих лет верной службы. Он знал, что к рассвету машина исчезнет — скорее всего, окажется на дне ближайшего водохранилища Лавленд. Харрис опустил ворота гаража, и они забрались в «Поларис». Из-за рева двигателя говорить по дороге к полосе было невозможно. Впрочем, говорить было не о чем. Харрис остановился у северного края длинного ровного стрельбища и снял с пояса рацию Motorola.
— Тайдер, я в Каньоне, как слышишь?
— Слышу тебя, Каньон. Буду через пять минут, — ответил женский голос с южным акцентом, который угадывался даже сквозь помехи.
— Принято, мы готовы. Ветер западный, слабый, меньше трех миль в час. Полоса свободна.
— Поняла, Каньон. До связи.
— А вот и она, — Харрис указал на точку на горизонте прямо к северу. По мере приближения точки стал слышен нарастающий гул турбовинта. Самолет пролетел прямо над ними, а затем заложил крутой вираж, заходя на посадку с противоположного конца старой тысячеярдовой полосы. Выпустив шасси и закрылки, пилот посадил Pilatus PC-12 NG в самом начале полосы, используя каждый фут доступного пространства.
Элегантный одномоторный самолет, выкрашенный в серебристый цвет, был очень похож на хищную птицу. Замедление было стремительным, и уже через семьсот ярдов после касания самолет рулил на обычной скорости. Пилот проехал мимо мужчин на «Поларисе» и развернул машину на 180 градусов, направив нос туда, откуда прилетел. Самолет замер, обороты двигателя упали — он перешел в режим малого газа, винты были зафлюгированы, чтобы не создавать тяги. Через несколько секунд двигатель смолк, и винт начал замедляться.