Письмо на 27-дюймовом экране iMac возвестило о прибытии припозднившегося лейтенанта. Телефонные звонки или стук в дверь от секретарши не допускались. Несмотря на острое желание услышать доклад, Хорн заставил человека прождать десять мучительных минут в роскошной приемной. Для Хорна всё крутилось вокруг власти, и он не упускал ни единого случая напомнить всем, кто здесь главный — факт, который не оспаривал никто, кроме него самого. Нажатие клавиши на настольном телефоне дало понять секретарше, что он готов принять посетителя, и она быстро и с сочувствием провела Сола Аньона через тяжелые дубовые двери в кабинет Хорна.
Если внешний вид Хорна так и кричал о силе, власти и грации, то облик Аньона говорил об обратном. Щуплый, с мелкими чертами лица и бледной кожей, он выглядел вечно неопрятным. Дешевый готовый костюм сидел на нем кое-как. Обувь была поношенной и нечищеной. Ногти обкусаны под корень от нервов, волосы — редеющие и сальные. Хорн с отвращением наблюдал за тем, как Аньон переступил порог — поникший и безнадежный, с походкой человека, идущего на собственную казнь. Хорн всегда подозревал Сола в гомосексуальности, но не мог вообразить гея со столь катастрофическим отсутствием вкуса. Тем не менее у Сола Аньона было два качества, делавших его незаменимым: острый ум и непоколебимая преданность. Аньон боготворил Хорна так, как забитое животное служит жестокому хозяину, готовый на всё ради малейшего кивка или тени одобрения.
— Мало того что ты опоздал, Сол, ты еще и вваливаешься сюда, выглядя как облезлая крыса. Я думал, магазины эконом-класса давно закрылись. Где ты взял этот костюм? Не садись, это не займет много времени. Что у тебя для меня?
— Сэр, простите за опоздание, мне нет оправданий, просто…
— Ты прав, оправданий нет. Хватит тратить мое время своим покаянием.
— Сэр, засада прошла по плану. Вы видели сообщения в СМИ.
— По плану? Я читаю, что есть выжившие. Это не было частью плана. Звонил адмирал. Хартли в ярости. Она хочет, чтобы с этим разобрались, пока ситуация не вышла из-под контроля.
— Сэр, я работаю над вопросом, мы всё уладим. Такой вариант всегда был вероятен. Но есть еще одна проблема. — Аньон помедлил, набираясь смелости. — Врач в Баграме обнаружил опухоли и задавал слишком много вопросов. Но скоро он исчезнет с горизонта. Мы используем то, что называют «зеленый против синего» (Green on Blue) — такие случаи там не редкость, подозрений не вызовет. Наша группа на месте нашла афганского офицера с больным ребенком. Пообещали вылечить ребенка в Штатах в обмен на то, что один из его солдат уберет дока. Дело в шляпе.
— И теперь нам придется лечить какого-то сопливого пацана из этой дыры третьего мира?
— Нет, сэр, у нас нет ни малейшего намерения выполнять это обещание. — Сол сверился со своим маленьким спиральным блокнотом. — Следующий пункт. Как вы знаете, капитан 3 ранга Рис выжил, как и один из его бойцов. Рис сейчас в воздухе и приземлится в Коронадо сегодня утром. Холдер уже направляется к квартире второго парня.
— Каков план по командиру Рису?
— Ситуация меняется, сэр. Последние события могли насторожить его, и у нас могут возникнуть трудности. В том районе недостаточно наших людей, чтобы справиться с кем-то его уровня без эффекта неожиданности.
— Сол, его выпотрошили следователи, он пролетел полмира. У него будет джетлаг и полное истощение. Всё, чего он захочет — это обнять детей, трахнуть жену и забыть про Афганистан.
— Ребенка, сэр. В единственном числе. У него одна дочь.
— Плевать. Найми каких-нибудь отморозков из банд Лос-Анджелеса или мексиканцев, пусть уберут его. Обставьте всё как вооруженный налет на дом. Просто сделай так, чтобы это было исполнено. У нас на зарплате есть копы, которые всё организуют, но не вздумай говорить им, что он из SEAL. Не хочу, чтобы в них проснулся «сентиментальный патриотизм». А теперь пошел вон, у меня есть дела поважнее.
ГЛАВА 8
Коронадо, Калифорния
Гигантский C-5 «Гэлакси» коснулся полосы на авиастанции ВМС Норт-Айленд и медленно покатил к небольшому зданию терминала времен Второй мировой. Наверху, в почти пустом пассажирском отсеке, Джеймс Рис встал и потянулся, пытаясь стряхнуть усталость и джетлаг. Он уже давно сменил форму на джинсы и футболку; единственным, что связывало его с боевой выкладкой, был рюкзак в расцветке AOR 1 и походные ботинки, которые он носил почти каждый день. Эту пару пора было выбрасывать, подумал он, ожидая сигнала на выход. Посмотрев на правый ботинок, он улыбнулся: там виднелись неоспоримые следы того, как его трехлетняя дочь разукрасила его фломастером. Взгляд на второй ботинок, забрызганный кровью умирающих товарищей, мгновенно стер улыбку с его лица.