Детективу Дубину было трудно отделять в себе копа от мужа и отца, пока он медленно шел по двору Риса. Его уже вызывали в этот райский курортный городок по работе: один раз по делу о жестоком убийстве с последующим самоубийством, другой — из-за подозрительного повешения. В Коронадо были свои детективы, но если след вел на ту сторону залива, они обращались за помощью к полиции Сан-Диего (SDPD).
Отметиться, кивнуть знакомым лицам — и вот Фил уже поднимается по ступеням крыльца, зная, что внутри его ждет самое страшное. За свою карьеру он навидался всякого, но к такому ни один отец привыкнуть не может. Ночи, проведенные на местах убийств, где обрывались молодые жизни, всегда заставляли его замирать и чуть сильнее ценить своих детей, когда он возвращался домой.
— Привет, Фил.
— Привет, Чак, — отозвался Фил местному детективу. — Насколько всё плохо?
— Паршиво. У нас здесь такое редкость, сам знаешь. Спасибо, что приехал.
— Без проблем. Что у вас?
— Похоже на налет на дом, хотя мы никогда раньше здесь такого не видели. Трудно поверить, что это случайность. Только не пойму, на кой черт банде гангстеров сдался этот домик в Коронадо.
Фил кивнул, слушая пояснения провинциального коллеги и глядя поверх его плеча.
Ковер пропитался кровью, комната была усеяна гильзами, отмеченными желтыми номерными знаками. К виду судмедэкспертов, упаковывающих трупы в мешки, Фил так и не привык. Вид безжизненного тела женщины, которая еще несколько часов назад была полна сил и красоты, заставил уроженца Бостона отвести взгляд.
— Это Лорен Рис. «Код семь» — смерть констатирована по прибытии первых патрульных. Дочь нашли под ней, еще живую. Парамедики повезли её в госпиталь, но не довезли: множественные огнестрельные. Похоже, мать успела огрызнуться из «Глока». Мы нашли 19-ю модель и стреляные гильзы рядом с телом, немного крови в коридоре и еще у входной двери. Мать и дочь застрелили здесь, так что, думаю, она кого-то из них зацепила.
— Есть вероятность, что это муж? — спросил Фил. Он часто видел, как домашние ссоры заканчиваются насилием.
— Как ни странно, нет. Сосед дал четкое описание машины и подтвердил, что нападавших было несколько. Муж — военный моряк, всё утро и день провел в госпитале Балбоа. Сейчас его опрашивают, но версия с ним маловероятна.
— Спасибо, Чак. Я осмотрюсь тут немного. Скоро должны подъехать наши парни из группы по борьбе с бандами.
— Хорошо. Дай знать, если что нароешь.
Фил начал обходить дом, пытаясь понять, какой была эта семья при жизни. Ему нужно было прочувствовать их, чтобы составить картину и расшифровать причины, по которым их жизни оборвались так жестоко в этом тихом уголке Сан-Диего. Он вошел в комнату рядом со спальней, которая служила домашним офисом.
Зачем банде нападать именно на этот дом?
В начале карьеры Фил всегда первым первым делом искал семейные фотоальбомы. Не раз история, почерпнутая из этих снимков, помогала связать факты и раскрыть дело. В наши дни альбомы почти никто не ведет. Фотографии разбросаны по компьютерам, жестким дискам и облачным аккаунтам — использовать их так, как в девяностых, стало почти невозможно. Теперь он ориентировался по фото в рамках на стенах, столах и комодах.
Фил методично осмотрел комнату. Не сказать чтобы бардак, но и не стерильная чистота; «обжито» — вот подходящее слово. Вещи лежали на своих местах, но без фанатизма. На первый взгляд — типичный кабинет, но вскоре стало ясно, что эта семья была особенной.
Взгляд Фила сразу зацепился за стену, на которой висели три томагавка разных размеров. Такое не каждый день увидишь в Сан-Диего. Он почти ничего не знал об оружии, висевшем на стене, но один из топоров напомнил ему что-то из фильма «Последний из могикан». Другой, более современный, был закреплен на памятной доске над групповой фотографией мужчин в полной боевой экипировке на фоне разбомбленного здания. Оперативники. Двое из них держали черный флаг с арабской вязью. Все выглядели как серьезные люди, которых хочется иметь на своей стороне в драке. Надпись на доске гласила: «Лейтенанту Джеймсу Рису от бойцов взвода „Альфа“». Ниже был выгравирован скелет лягушки и предупреждение: «Не шути с нами», а под ним — список из почти тридцати имен.