— Всё в порядке, Марко. Спасибо, что пришел. Сколько я там простоял?
— Не знаю, друг мой, — сочувственно ответил Марко. — Когда я приехал, ты стоял один. Я прождал час. А когда увидел, как ты упал на колени, понял: пора протянуть руку помощи.
Они сидели в тишине, пока машина скользила вдоль побережья, приближаясь к дому. Марко был истовым католиком, и для него не было ничего важнее веры и семьи. Когда он снова заговорил, в его голосе слышалось благоговение пополам со стальной решимостью.
— Лишь по милости Божьей на их месте не моя дочь и жена. Те, кто это сделал — мрази, шестерки из банд. Они нарушили договор. Я разберусь с их боссами, независимо от того, знали они или нет. И я помогу тебе, друг мой. Я знаю, что тебе предстоит сделать.
ГЛАВА 13
Коронадо, Калифорния
Рис сидел один в темноте своей гостиной. Его чувства были перегружены; ему просто нужно было ничего не видеть и не слышать. Головные боли усилились. Рис был уверен, что опухоль убивает его. Вид собственного дома, напоминающего место зачистки объекта где-нибудь за морем, только усиливал ослепляющую боль. Внутренние стены были изрешечены пулями, а вместо входной двери стоял лист фанеры, прикрученный саморезами к раме. Пропитанный кровью ковер в спальне вырезала клининговая служба, а большая часть мебели была либо разбита в щепки, либо превращена в решето. По непонятным ему причинам насилие, которое он изо всех сил старался удерживать за пределами страны, пришло в его дом и забрало семью.
Что, если бы он поехал прямо с аэродрома домой, а не в штаб отряда? Что, если бы он не пошел к Бузеру? Что, если бы он отказался ехать в госпиталь Балбоа и сразу рванул бы к семье? Что, если бы?..
Смог бы он защитить своих близких от банды вооруженных налетчиков? Хватило бы его навыков владения пистолетом? Успел бы он прорваться к своей винтовке или дробовику?
Рис знал ответ: скорее всего, он лежал бы мертвым рядом с женой и дочерью. Ему оставалось верить, что его пощадили по какой-то причине: чтобы он выяснил, что произошло, и покарал виновных.
Рис думал, что знает всё о «синдроме выжившего» — он видел, как сильнейшие оперативники мира становились жертвами этого самобичевания после потери товарищей в бою. События последних дней заставили его понять, что на самом деле он не знал об этом ровным счетом ничего.
Я должен был быть здесь. Я должен был погибнуть вместе с ними, — думал Рис, переводя взгляд на место на диване рядом с собой. Там его маленькая дочь любила сворачиваться калачиком, слушая сказку; там жена прижималась к нему с бокалом вина, когда они смотрели кино, уложив Люси спать. Это место больше никогда не узнает радости. Теперь там была пустота, которую ничем не заполнить. Ну, не совсем пустота. Сейчас это место занимал холодный темный металл и полимерная рамка его девятимиллиметрового «Глока».
Сможет ли смерть унять боль? Может, стоит просто всё закончить и воссоединиться с Лорен и Люси? Больше всего на свете он хотел именно этого. Его рука потянулась к пистолету и медленно обхватила рукоять. Оружие лежало в ладони удобно. Естественно, как продолжение тела. Рис положил его на колени, глядя на семейное фото на кофейном столике.
— Я люблю тебя, Лорен, — прошептал он, поднося ствол к подбородку и кладя палец на спусковой крючок.
Ты никогда не искал легких путей, Рис.
Это было слишком просто. К черту простоту.
Глаза Риса сузились, он сделал глубокий вдох.
Пусть эти чувства изменятся, Рис. Дай им переродиться...
Рис подался вперед, плавным движением убрал пистолет в кобуру за правым бедром и перевернул фотографию семьи лицом вниз.
Пора было начинать разматывать этот клубок.
Как он ни старался очистить разум от лишнего шума, у него ничего не выходило. Факты, которые не стыковались друг с другом, вспыхивали в мыслях, как слайд-шоу из улик: странная и срочная миссия, закончившаяся бойней; опухоли; допросы в НКИС; «самоубийство» Бузера и акт невообразимого насилия над его семьей на этой тихой улочке. Такие вещи не случаются случайно, тем более в такой тесной связке.
Он начал с того, что знал наверняка: смерть Бузера не была самоубийством. Во-первых, Бузер был не из тех, кто сдается, особенно когда речь идет о жизни, и он ни за что не бросил бы Риса посреди всего этого дерьма, ПТСР у него или нет. Однако самым красноречивым фактом было то, чем Рис не поделился со следователями. Это было нечто, что нужно было знать о Бузере, чтобы понять: он никогда не застрелился бы из девятимиллиметрового ствола. Постороннему, пытающемуся инсценировать самоубийство бойца SEAL, было удобно использовать тот тип пистолета, который выдают «котикам». Чего они не могли знать, так это того, что Бузер был настоящим фанатом оружия и занимался спортивной стрельбой еще до того, как задумался о службе во флоте. У Бузера был «роман» с кастомными 1911-ми под патрон .45 ACP — страсть, которую большинству просто не понять. Бузер ненавидел «девятку», и хотя в его личной коллекции был SIG P226 в память о пистолете, который все SEAL носили в бою после 11 сентября, его пренебрежение к этому калибру было частью его личности.