В последние годы в New York Times и Washington Post появилась серия критических статей, проливающих свет на многочисленные расследования поведения адмирала Пилснера и его мстительного отношения к подчиненным. Двое конгрессменов с блестящим военным прошлым лично заинтересовались тем, чтобы заменить этого «травоядного» адмирала кем-то более достойным руководства элитным спецназом. Один из них даже выступал в Сенате, разоблачая гнусные выходки Пилснера. Если бы о любом другом офицере SEAL напечатали хотя бы сотую часть того, что писали об адмирале, его бы тут же отстранили и отправили в отставку. Рис подозревал, что либеральные политические взгляды адмирала при президенте-демократе помогали ему держаться в кресле. Адмирала явно больше заботили вопросы «инклюзивности» и допуск женщин в отряды SEAL, чем уничтожение врагов Америки. Всё, что работало на получение следующей звезды. И всё же Рис не верил, что этот парень задержится во флоте надолго, независимо от его связей в коридорах власти Вашингтона.
Рис прошел в приемную, где адъютант адмирала послушно сидел за столом в безупречно отутюженной форме хаки с золотым аксельбантом на плече.
— Я к адмиралу, — сказал Рис, заметив закрытую дверь в кабинет.
— Вы рано, сэр, — ответил адъютант тоном, в котором сквозило одновременно почтение и снисходительность.
— Просто не мог дождаться, — ответил Рис голосом, намеренно выражающим обратное.
— Присядьте, пожалуйста. Адмирал завершает встречу и скоро вас примет.
Рис огляделся и сел в глубокое кожаное кресло. На кофейном столике лежало несколько унылых журналов, выпускаемых ВМС. Он постарался расслабиться и привести мысли в порядок.
Зачем адмиралу видеть тебя? Наверняка из-за операции в Афганистане. Но обычно адмирал ждет окончания всех расследований и того, как с подчиненным поговорит его непосредственный командир. Почему так скоро после похорон жены и дочери? Из-за опухолей? Или чтобы выразить соболезнования? Чтобы убедиться, что Рис не собирается пустить себе пулю в лоб? Рис знал, что его мысли спутаны из-за травмы и головных болей. Думай, Рис. Что-то здесь не так.
Дверь кабинета распахнулась, и оттуда вышел человек, словно сошедший с голливудских афиш. Его быстрый взгляд на Риса выдал мимолетное узнавание, после чего незнакомец поспешно удалился.
Интересно. Кто это был?
Капитан Ховард сидел тихо и напряженно, пока адмирал смотрел в окно на Тихий океан. Пилснер казался погруженным в раздумья; в одной руке он держал очки в роговой оправе, прижимая дужку к губам. После долгой паузы адмирал развернулся в кресле к своему юристу и положил очки на стол.
— Какое у тебя мнение о Тедеско? Он будет играть по правилам?
— Думаю, вы его купили, сэр. Для такого парня, как он, быть частью вашей команды — это большое событие. Все они хотят прикоснуться к «магии SEAL», а вы только что дали ему почувствовать себя вашим лучшим оперативником.
— Будем надеяться. Нам нужно, чтобы он придерживался плана. Он единственный, за кого я переживаю, но он же — наша лучшая связь с Хартли. А без них мы никто. Всё это вышло из-под контроля. Я всю карьеру строил репутацию безупречного командира. Под моим руководством престиж Командования вырос так, как никто и представить не мог. Почему другие так старались держать возможности этой организации в тени — за гранью моего понимания. Когда в Вашингтоне думают о спецоперациях, они думают обо мне. Для общественности я и есть SEAL. Я не позволю Джеймсу Рису уничтожить мою репутацию или репутацию WARCOM.
Не желая касаться больной темы статей в New York Times, Леонард Ховард подался вперед, понизив голос до шепота: