— Он будет здесь с минуты на минуту, сэр. У вас есть план? Стоит ли нам его арестовать?
— Нет. Мы пригрозим ему всеми возможными обвинениями, конечно, но нам не нужно, чтобы он был под стражей. Там он защищен. Нам нужно, чтобы он был снаружи, в свободном плавании. Ты будешь моим свидетелем того, что он — сорвавшийся с цепи психопат, способный на что угодно. Я доведу его до белого каления так, чтобы каждый в этом штабе видел ярость на его лице, когда он будет выходить. После этого никто не задаст лишних вопросов о том, что случится дальше.
— Сэр, как вы собираетесь его вывести из себя? У меня не сложилось впечатления, что Джеймса Риса легко встряхнуть.
— Это не будет проблемой, поверь. Рис может быть боевым лидером, но сейчас он — комок оголенных нервов, и я пройдусь по каждому из них.
— Да, сэр, уверен, вы правы.
Пилснер взглянул на выражение лица Ховарда и нахмурился:
— Ты тоже решил дать слабину?
— Никак нет, сэр. Просто хочу убедиться, что все юридические углы прикрыты.
— Хорошо. Мне нужно, чтобы все были сосредоточены на возвращении дел в нужное русло. Давай сюда Риса. Говорить буду я.
— Слушаюсь, сэр. — Ховард улыбнулся.
Прошло мучительно долгих пятнадцать минут, прежде чем дверь снова открылась. На этот раз вышел капитан Леонард Ховард, военный юрист адмирала. Он был щуплым и, судя по репутации, мелким душой человеком. Адмирал определенно окружал себя единомышленниками-бюрократами.
Не предложив рукопожатия, он произнес:
— Капитан-лейтенант Рис, адмирал примет вас сейчас.
Замечательно.
Кабинет адмирала Пилснера был именно таким, каким его и представлял Рис. Массивный стол напротив огромных окон с видом на океан. Вид на миллион долларов, хотя само здание явно обошлось налогоплательщикам намного дороже. Оглядывая кабинет, Рис заметил, что стены украшали не трофеи долгой службы, а фотографии адмирала в форме на различных раутах с элитой Вашингтона: высшие чины, какие-то разодетые гражданские, которых Рис не узнал, и даже министр обороны. Все фото были однотипными — адмирал в очереди для рукопожатий на благотворительных вечерах. Пока солдаты, моряки и морпехи гибли на чужой земле, адмирал явно неплохо проводил время. На серванте в углу лежал чемпионский пояс UFC — подарок за экскурсию по базе подготовки SEAL, которую он устроил для одного бойца ММА. Рядом стоял шлем «Сиэтл Сихокс» с автографами игроков — еще один подарок за «мотивационный тур». Видимо, база SEAL стала очень популярным местом для экскурсий в последние годы. Услуга за услугу.
На столе Рис заметил нож Ka-Bar в подарочной подставке — новенький, ни разу не бывавший в деле. Ходили слухи, что адмирал любил вертеть его в руках, чтобы запугать штабных, не носивших «Трезубец».
Неужели стол адмирала на подиуме? Что за чертовщина? Да, так и было. Едва заметное возвышение, но оно было. Рис читал где-то, что у Эдгара Гувера был такой же стол, чтобы он мог смотреть на посетителей сверху вниз. Власть в чистом виде.
— Сэр. — Рис кивнул адмиралу.
Адмирал продолжал что-то писать, не поднимая глаз на гостя. Рис перевел взгляд с адмирала на капитана Ховарда, затем снова на адмирала и в окно. Сесть ему не предложили.
— Что, черт возьми, произошло в Афганистане, коммандер? — наконец выплюнул коротышка.
— Простите, сэр? — переспросил Рис.
— Ты прекрасно понимаешь, — сказал адмирал, наконец подняв голову. — Твой колоссальный провал.
Рис перевел взгляд на юриста, чье лицо оставалось бесстрастным.
— Сэр, я беру на себя полную ответс...
— Ты чертовски прав, ты возьмешь на себя полную ответственность! Это огромное пятно на репутации нашего сообщества. Эти люди мертвы, и ты запятнал с трудом заработанное имя нашего бренда!
Бренд? О чем этот парень вообще несет?
— Сэр, винить здесь некого, кроме меня. Я был командиром наземных сил. Ответственность лежит на мне.
— Мы это уже выяснили, коммандер. Мы не выяснили — почему.
Почему? Это явно не был визит с соболезнованиями по поводу смерти его семьи.
О чем вообще речь?
Почему? Это отличный вопрос. Почему? И тут до него дошло. Адмирал хотел прощупать Риса, проверить, не начнет ли он болтать о миссии и тактике, которую спустили сверху. Тогда не было ясно, кто именно это «верхнее руководство». Теперь Рис знал.
Взгляд Риса не отрывался от адмирала, но за секунду он превратился из серьезного в ледяной. Ему показалось, что Пилснер физически вжался в кресло.
— Сэр, это задание пришло от вышестоящего руководства, — медленно произнес Рис голосом, лишенным эмоций.