Когда она вытащила следующее фото, Рис не смог скрыть шока. Это был один из тех снимков, которые делают штатные фотографы у залов заседаний Конгресса. На нем министр обороны шла по офисному зданию Лонгворт в окружении целой толпы помощников. И ближе всех к министру шел не кто иной, как Джош Холдер.
— Что он делает рядом с министром? — спросил Рис.
— Отличный вопрос. Что делает правоохранитель среднего звена из МО рядом с министром обороны и, скорее всего, следующим президентом Лоррейн Хартли? Насколько я могу судить, он никогда не занимался её безопасностью и не числится в её аппарате.
Третье фото, которое достала Кейти, было скриншотом из светской хроники лос-анджелесского журнала: Холдер в смокинге в группе гостей на шикарном благотворительном вечере.
— Кто все эти люди? — спросил Рис.
— Согласно журналу, вот это — Сол Агнон. Я поискала информацию о нем, он работает на этого человека, — Кейти указала на высокого мужчину в центре фото. — Стив Хорн. Крупная фигура в финансах. Возглавляет Capstone Capital, это фонд прямых инвестиций. Они много работают на международном уровне. Другой парень на фото — Майк Тедеско, связан с Capstone и известен как сборщик средств для Хартли.
— Этот Майк выходил из кабинета адмирала в тот день, когда меня вызвали на ковер.
— Что ж, это не совпадение. Они все как-то связаны, Джеймс, и я готова поспорить, что во всё, что они затеяли, влито очень много денег и вовлечено много важных персон. Больше я ничего не нашла. Кроме LinkedIn, Холдер почти не светится в соцсетях, а в открытых архивах на него нет ничего существенного. Эти фото я нашла только благодаря программе распознавания лиц.
— Не знаю, как тебя благодарить, Кейти. Теперь мне есть от чего оттолкнуться. Я очень ценю твою помощь. Иди на свою вечеринку.
— Рада помочь. И я не буду спрашивать, что ты собираешься делать с этой информацией, потому что почти уверена, что не хочу этого знать. Просто будь осторожен.
— Обязательно. Можно забрать? — Рис указал на фотографии.
— Они твои. — Кейти убрала их обратно в папку и протянула Рису.
— Завтра иду на обследование головы. Сообщу, как всё пройдет. — Он протянул руку для рукопожатия, но она оттолкнула её и снова крепко его обняла.
— Я же говорила. Я люблю обниматься.
ГЛАВА 24
Клиника Head and Spine Associates
Ла-Хойя, Калифорния
РИС ДОЛЖЕН БЫЛ ПРИБЫТЬ в клинику для подготовки к 6:30 утра, но он всё равно не мог уснуть, так что вовремя встать на прием не составило труда. Он бы не признался в этом, но биопсия заставляла его нервничать. Он знал не только то, что ему собираются залезть чем-то в мозг, но и то, что результаты могут подтвердить: он действительно умирает. На фоне событий последних недель всё это казалось чересчур, но в то же время приносило странное чувство свободы.
Иной мир звал его, тот мир, где были его жена и дочь. Он точно знал, что не хочет умирать в постели после мучительной борьбы с опухолью. Сознание того, что смерть неизбежна, делало его задачу предельно ясной. Его больше ничего не сдерживало. Напротив, смерть подталкивала его вперед. Он умрет, мстя за свой отряд и свою семью. Это будет хорошая смерть: смерть воина.
Персонал клиники относился к Рису безупречно, делая всё возможное, чтобы он расслабился. Недавняя шумиха вокруг SEAL и их дерзких операций дала общественности возможность хоть краем глаза увидеть то, чем такие парни, как Рис, занимались десятилетиями. Люди из кожи вон лезли, чтобы помочь, когда узнавали, чем Рис зарабатывает на жизнь. И хотя он ценил это, такое внимание было ему в тягость. Он не считал, что американское общество что-то должно ему за службу. Он считал, что ему повезло много лет заниматься любимым делом среди лучших солдат мира.
Здание клиники было шедевром архитектуры: бетон и стекло с деревянными элементами, создающими атмосферу тепла и естественности. Спроектированная специально как центр нейрохирургии и лечения позвоночника мирового уровня, она явно была ориентирована на элитное медицинское обслуживание. Никаких очередей, и, насколько Рис мог судить, других пациентов в здании не было. Просто лучший уход, который можно купить за деньги.