Заполнив бумаги и ответив на ворох вопросов медсестры, он прошел в кабинет, где ему сделали КТ со специальным устройством, закрепленным на голове. Затем его провели в смотровую, где через десять минут ожидания появился лысеющий мужчина лет шестидесяти пяти.
— Капитан Рис, я доктор Герман, спасибо, что пришли.
Несмотря на фамилию, акцент и внешность врача явно указывали на латиноамериканское происхождение.
Рис поднялся, чтобы пожать руку. — Это вам спасибо, что приняли меня, сэр. У вас замечательный персонал.
— Пустяки, капитан. Позвольте объяснить, что мы будем делать сегодня, — продолжил он, переходя к делу. — Мы возьмем образец ткани образования в вашем мозгу, чтобы понять, что это такое. Процедура называется стереотаксическая биопсия. С помощью КТ мы определили точное местоположение внутричерепного очага. Мы используем координаты — вероятно, примерно так же, как вы при навигации. Компьютер дает нам карту и указывает точку входа в череп. Мы закрепим на вашей голове так называемую стереотаксическую раму, которая направит иглу в нужное место. Мы выбреем крошечный участок на коже головы и введем местную анестезию; вы будете в сознании на протяжении всей процедуры.
Глаза Риса расширились, хотя он уже читал об этом и знал, к чему готовиться.
— Звучит пугающе, капитан, я понимаю, но это рутинная операция. Уверен, за свою карьеру вы сталкивались с вещами посерьезнее. Я сделаю крошечный надрез, и мы воспользуемся дрелью, чтобы войти в череп. Опять же, не хочу, чтобы вы волновались, но вы должны знать, что мы там будем делать. Затем мы введем иглу и возьмем несколько образцов из разных зон поражения для анализа в лаборатории. Потом я наложу швы, и вы сможете отдыхать здесь сколько потребуется. Когда почувствуете силы, поедете домой. Оставаться на ночь нет необходимости, если всё пойдет по плану, а я здесь как раз для того, чтобы всё прошло именно так. Есть вопросы, капитан?
— Да, сэр. Вы ведь часто такое делаете?
— Да, капитан, каждый день.
— И как оно выглядит? Плохо? Я имею в виду — на снимке.
— Я всего лишь механик, капитан Рис. Моя задача — зайти и взять ткань. Я не отличу «хорошее» пятно от «плохого». Еще вопросы?
— Да, последний. Сколько мне останется жить, если биопсия подтвердит рак?
— Трудно сказать, капитан. Слишком много факторов. Если результат будет таким, мы обеспечим вам консультацию лучших специалистов в этой области, чтобы обсудить варианты и прогнозы. Я понимаю, что это не тот конкретный ответ, который вы ждете, и прошу прощения за это. Давайте пока не будем об этом думать. Сначала выясним, с чем имеем дело. А потом наметим путь вперед. Идет?
— Да, сэр. Давайте приступим.
— Еще раз: постарайтесь не волноваться. Обещаю, мы вернем всё на свои места. Мои помощники подготовят вас, скоро увидимся.
— Спасибо, док.
— Не за что. И спасибо за вашу службу стране.
Рис задавал эти вопросы не потому, что боялся смерти, а потому, что боялся умереть до того, как выяснит, почему погибли его люди и семья, и до того, как доберется до виновных.
Сама процедура была не то чтобы болезненной. Странное чувство — знать, что кто-то сверлит дырку в твоей голове; звук дрели был самым неприятным моментом. После операции Рис пару часов отдыхал в клинике под присмотром персонала, а затем его выписали.
Ему дали несколько рецептов, которые он отоварил по пути в Коронадо. Было странно вести машину сразу после того, как тебе просверлили череп, но звонить и просить подвезти было некому. Он принял лекарства согласно инструкции и осторожно лег в постель, проведя остаток дня и вечер в забытьи, просыпаясь лишь для того, чтобы обдумать свой следующий ход.
ГЛАВА 25
Военно-морская десантная база
Коронадо, Калифорния
Адмирал Пилснер стоял во дворе своего казенного дома на территории базы Коронадо, глядя на залив Сан-Диего. Особняк на Рендова-Серкл был огромен даже по адмиральским меркам; он стоял у самой воды, перекрывая вид и доступ к берегу капитанам и тем немногим счастливчикам в звании капитана 2 ранга, которым повезло занять пустующее жилье.
Дома на базе обычно занимали те офицеры, кто считал, что близость к начальству поможет им в карьере. Это создавало атмосферу, пропитанную завистью их жен. Некоторые из них кичились званиями мужей с токсичным пренебрежением к элементарным приличиям — игра без официальных правил, к которой мало кто из супругов был готов. Но никто не придавал такого значения рангу мужа, как миссис Пилснер. Она заправляла «дамским клубом» точно так же, как её муж руководил WARCOM (Командованием специальных операций ВМС), из-за чего была еще менее популярна среди жен SEAL, чем сам адмирал среди своих подчиненных.